Потому что мне ужасно хочется ее придушить, чтоб не мучиться противоречиями.
Хотя от кофе тоже нервы ни к черту.
Бухать нельзя, кофе нельзя. Хоть воду из-под крана пей.
Как я и думал, ангелок начинает юлить, когда видит подаренное белье.
Оно — высший сорт, и что-то идиотское ляпнуть про него практически нереально. Я с удовольствием смотрю, как Анхела его изучает.
Меня даже забавляет, что она хочет погладить совсем не его, а мой член. Забавляет и усиливает адский стояк.
Достаточно представить, как ее нежные пальчики обхватят член и начнут ритмично двигаться… я, бля, сейчас спущу.
Но не спускаю и вообще закипаю, когда чика внезапно упирается в землю рогом. Трусики ей, видите ли, не нравятся.
А я чувствую себя так, будто ей не нравлюсь сам я. И хотя умом понимаю, что я последний человек, кто ей понравится, эмоции срывает.
Я подскакиваю к этой сучке и стискиваю ее плечи.
В голубых глазах паника, а пухлый рот приоткрывается в форме буквы «О».
Сучка, блять. Ну нахера ты такая соблазнительная?!
Особенно, когда нельзя.
Я точно выебу Хименеса, если он не придумает, как сократить эти сраные пять дней. Или уже четыре.
Анхела что-то лепечет, а я слышу только отдельные слова. «Там» и «узко».
Знаю, чика. Там еще как узко. А еще горячо и влажно. И у меня срывает крышу.
В ушах шум, и я прихожу в себя, обнаруживая, что стискиваю и глажу самую шикарную задницу на свете, а она кричит и бьет меня своими кулачками.
Какого хера девка меня бьет?!
Я блокирую ее на автомате, а потом соображаю, что натворил.
Я ее чуть не выебал, а она и так дерганая вся. Блять.
Ну и что теперь делать? Говорю ей, чтобы успокоилась.
Естественно, хер там. И я шлепаю ее, чтобы остановить гребаную истерику.
Но не тут-то было. Истерика накрывает ангелочка, как цунами. И меня вместе с ней.
Я — скала, которую захлестывает эта сумасшедшая волна.
Я видел кучу ревущих девок, но обычно их вой только раздражает. И лица у них в этот момент уродливые. А лицо Анхелы я не хочу видеть. Оно просто рвет мне сердце на куски.
И я разворачиваю ее так, чтобы уткнулась лицом и рыдала в меня. Я читал, что если в этот момент обнимать человека, он успокаивается быстрее."
"Все, чего я хочу — чтобы Анхела успокоилась. Стоит только представить, что она хотя бы еще час будет таким воющим и скулящим комком ужаса, мне хочется кого-нибудь пристрелить. Не знаю, кого из нас первого.
И я стою и держу ее, пока этот долбаный плач не иссякнет.
Херово на меня действуют ее слезы. Всю душу вынимают.