У меня стоит так, что больно прикоснуться.
И нельзя. И потому, блять, что чика испугается. И поскольку это наказание за ложь, а не изысканный способ ее удовлетворить.
Хотя я знаю массу таких способов. Если все пойдет по плану, в чем я с этой девицей сомневаюсь, я попробую большинство из них.
Достаточно десяти-пятнадцати точных шлепков. Я не прошу чику считать, как в дешевом порно.
Я молча считаю сам и смотрю на реакцию ее тела.
Некоторые девки просто лежали и текли. Им было хорошо, зато мне не очень интересно.
Чика мне это дает.
Мало того, что она сразу от меня отворачивается, чтобы я не видел ее затуманившиеся глаза и прикушенную губку, так она еще и не может лежать спокойно."
"Это мелкая, почти незаметная дрожь. Непроизвольное трение об ткань — а ее соски стали очень чувствительными — и почти инстинктивное желание подставиться под ласку.
Больше всего на свете ей сейчас хочется развести ноги и позволить мне все.
Если она так сделает, я исполню любые ее желания.
Иногда я просил девок подробно описывать ощущения в процессе. Они так смущались, что кончали чисто от слов.
Тогда я доводил их опять, пока не изучил все.
Я не мог объяснить себе, зачем это делаю. Ведь Клара умерла, а я не достоин счастья.
Но моя рациональная часть никогда не сдавалась. Она говорила, что раз уж я не выполол все «сорняки», как обещал Кларите и не засеял земли чем-то богоугодным, то и в остальном буду удерживать власть.
Мужчины понимают силу и боль. Покорить девку проще всего через удовольствие и любовь. Через ее любовь, разумеется.
А бабе сложно не полюбить того, от кого она кончает.
Привязывая к себе любовниц, я наверняка разрушал семьи.
Бабам трудно жить в дешевой норе с неумехой, да еще нищим, вспоминая, что она «упустила».
Но если мир отобрал у меня Клару, а баба сама обманывает своего мужа, в чем я виноват?
А эта чика никого не обманывает. Она просто моя.
Первым делом Фернандес выяснил про ее ухажеров и доложил, что ничьи ухаживания чика не принимала.
Меня ждала.
Меня начинает совсем вести, и это плохо.
А когда я слышу тихий, но полный жгучего удовольствия стон Анхелы, то теряю голову.
Перед глазами все плывет, и единственное, чего мне хочется — сожрать эту чику. Целовать ее до одури и вдалбливаться в нее так, чтобы она сорвала голос от сладких криков.
Ебать ее до утра, пока мы оба не обессилеем от этой скачки.