Трасса пустая, да и стекла вокруг тонированы, поэтому смело тяну Леру на себя, и она без возражений перебирается на мои колени, устраиваясь на них удобнее. – Прости, я хочу сейчас.
Запускаю руку под шелковый подол и замечаю, что жилка на тонкой шее стала пульсировать отчетливее. Сводящая с ума грудь чаще вздымается, Лера опускает руки на мои плечи и привстает, позволяя мне добраться до ширинки черных брюк.
– Кремлев, ты невыносим… – шепчет в губы, но ее голос обрывается, когда наши тела соединяются и мы замираем, впитывая в себя эти ощущения… – Не удивлюсь, если Славика мы зачали в этой же машине на заднем.
Улыбаюсь и медленно сжимаю талию, приподнимая Леру, а потом одним уверенным толчком врезаюсь глубже, опуская ее на себя.
– Прости, любимая, но рядом с тобой сложно держать себя в руках.
Повторяю движение, слегка ускоряя ритм, и Лера закусывает губу.
– Люблю тебя, – целует и впивается ногтями в плечи, комкая рубашку, а я растворяюсь в этом взгляде, дичаю от крепости градуса, с каждой секундой растущего и норовящего толкнуть в пропасть неприлично скоро, но Лера тоже на грани… – люблю… да… Ром!
И мы замираем, взрываемся, таем, перестаем существовать на миг, который длится мучительно быстро.
И потом, через пару часов, на торжестве, когда за столом соберутся все гости, мы с Леркой будем обмениваться полными нежности взглядами и скрывать за улыбками наш маленький секрет.
Секрет, который наполняет наши жизни смыслом. Секрет, который касается только нас двоих. Меня и мою малышку.
Мою любимую…
…мою одержимость…"