Я же часто и много где слышала об “играх подсознания”, вот, видимо, мое и “балуется”.
В итоге всю почти длинную праздничную ночь до самого рассвета я пролежала, пялясь в потолок, и, кутаясь в одеяло, просидела на подоконнике. Мне было одиноко и скучно. Пару раз забегали Джесс с Майком, но как они ни уговаривали, из комнаты меня вытащить так и не удалось даже под предлогом игры в снежки.
Уснула я только под утро, когда за горами начали заниматься первые блики нового дня. А проснулась в обед от настойчивого звонка будильника.
Состояние было легкой разбитости, но лежать и дальше был совсем не вариант. Тем более сегодня первый мой официальный выходной, которой нужно использовать по максимуму. Кто знает, сколько их будет у меня еще?"
"О том, как завтра я буду выходить на работу и смотреть в глаза Дамиру, даже думать не хочу.
В Церматте я уже почти неделю, а видела от силы пару центральных улиц да и до горнолыжных трасс так и не добралась. Надо исправлять ситуацию.
Соскребая себя с постели уже с большим энтузиазмом, бреду в душ. Умываюсь, одеваюсь в джинсы и свою любимую куртку, напяливаю шапку и иду в столовую. На улицах относительно пусто, сразу видно, что туристы вчера полночи “гуляли”, а теперь полдня будут отсыпаться. Но тем и лучше, не будет толкучки на подъемниках.
В столовой я перекидываюсь парой фраз с Валентиной и с сочувствием смотрю на работников, которые вчера от души отпраздновали Рождество. Бедные, на половине просто лица нет, и ребята буквально клюют носом в тарелку.
Долго на обеде не сижу и уже через полчаса выхожу из столовой, держа путь в сторону подъемников.
Посильнее натянув шапку и прикрывая нос варежкой, рассматриваю витрины местных лавчонок, когда из-за угла доносится знакомый голос:
– ... праздник. Вот в город вернёмся, отметим, как следует!
А дальше следует знакомый противный женский смешок.
Тим.
Да судя по всему, и не один, а этой своей Камиллой.