– Что? Почему?
– Потому что это твое дело, – смягчается его тон, – я же вижу, что тебе это нравится, Ева. У тебя глаз горел, когда ты рассказывала об отеле, и если ты хочешь, я помогу, – обхватывают мое лицо его широкие ладони. – Мы поднимем его на такой уровень, что вашим конкурентам и не снилось.
– Но?
– Но я не буду забирать “Лагуну” под свой холдинг.
– Почему?
– Потому что я хочу, чтобы она была целиком и полностью твоя. Как завещали родители. Я научу тебя всему, что сам знаю, любой вопрос, любая помощь, в том числе и финансовая, все что угодно, снежинка.
"– Ну вот, – шепчу я, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы, – я сейчас снова буду реветь.
– Нельзя реветь, – смеется Дам, в одно мгновение меняя наше положение и нависая сверху, как скала. Целует в ключицу и прокладывает неторопливую дорожку из поцелуев к груди. Так волнительно и нежно, прикусывая кожу и тут же касаясь языком, зализывая “раны”.
–Ты опоздаешь на самолет… – смеюсь вмиг охрипшим от прилива возбуждения голосом, зарываясь пальчиками в темных волосах и нервно ерзая, прижатая к матрасу мощной мужской фигурой.
– Не опоздаю. А улететь без десерта не могу...
И да, Дам был прав, мы не опоздали.
И да, я поехала вместе с водителем, нанятым отелем, провожать его в аэропорт.
Я никогда не любила прощания, потому что сердце саднит, слезы застилают глаза, и сказать не можешь ни слова. А в нашем случае я еще и рук отцепить не в состоянии.
– Позвони, как долетишь! – прошу, молча глотая слезы, обнимая его за шею что есть сил.
– Обязательно и не раз.
– Я буду очень-очень скучать! – шепчу, целуя в шею, в подбородок и добираясь до губ. Тягуче-сладко с тяжелым вздохом.
– Ох, снежинка, режешь без ножа.
– Всего два часа между нами, ерунда же, ну… – не знаю, кого из нас я больше пытаюсь успокоить, себя или его?
– Не удивляйся, если я сегодня днем решу рабочие вопросы и снова вернусь, – смеется Дам, поглядывая на часы. – Надо идти, малышка.
Нехотя, но приходится отстраниться, сложив руки за спиной, чтобы они снова не поползли в его сторону.