– Конечно, – смеется отец. – Ты же своя, в семье. Так что все правильно! – подмигивает ей и притягивает, чтобы обнять. – Наденька, давай кормить наших деток, а то вон какие худенькие, – и это явно не в мой адрес.
Такое ощущение, что с появлением Евы в доме моих родителей они будто ожили, заиграли новыми красками. Мама улыбается и совсем по-другому смотрит на меня. Ее глаза светятся счастьем. Я же не могу отвести глаз от снежинки, которая что-то активно и увлеченно обсуждается с моим отцом.
Очаровала.
Она их очаровала и сразила наповал своей нежностью, хрупкостью и утонченностью.
За столом ведется непринужденная беседа о природе, погоде и, конечно же, мама увлеченно рассказывает постыдные истории из моего детства. Это, кажется, вообще любимая тема всех “матушек”, вспомнить, как ты в два года напялил колготки на голову. Но главное, в жизнь снежинки никто не лезет.
Мама с удовольствием ее приняла как дочь, сказав мне на ушко, что они с папой постараются сделать все, что от них зависит, чтобы эта девочка почувствовала себя частью нашей семьи. Ну и, естественно, наказала не обижать ее.
– Мам, ты за кого меня принимаешь? – нахмурился я, потому что понимаю, что она не шутит.
– Извините, что влезаю в ваш разговор, но хочу поблагодарить вас за такого прекрасного мужчину, как ваш сын.
Домой в тот вечер вернулись поздно и с ощущением, что все правильно сделали.
Все идет именно так, как нужно.
Сейчас именно то время, что мы заслужили для себя. Я за свои скитания в поисках любви и семейного счастья. Ева за свои потери.
Кстати, Алевтина Петровна с нами связь держать отказывается. И Ева попросила меня организовать, чтобы за ней хоть кто-то приглядывал.
Дату росписи назначили через пару дней после семейного ужина у родителей.
Да, не обошлось без того, чтобы я не влез и не ускорил этот процесс. А то удумали: ждать три месяца.