Сверкающая в ночи набережная и яхты ценой как маленькое государство. Именно там Дам рассказал мне, что пару лет назад всерьез подумывал переехать жить в эту бухту богачей. Вести праздную жизнь, играть в казино и гонять на спорткаре по идеальным дорогам, где регулярно проходят гонки Формулы один.
– И какое счастье, снежинка, что я этого не сделал! – заявил мой муж воодушевленно, подхватывая меня на руки и кружа, отчего подол легкого светлого платья красиво разлетается, экстремально оголяя ножки.
– Почему? – хохочу я, придерживая ладошкой норовящую слететь шляпку.
– Потому что иначе я бы не встретил тебя.
Эх, и не поспоришь!
Италия с ее непревзойденными Флоренцией, Римом, Сорренто и островом Сицилия.
Греция… Боже, я говорила, что во что-то там влюбилась?
Забудьте!
Санторини, остров Родос… это невероятно.
А Афины?
Боже, я могу перечислять часами города! Я могу ночи напролет рассказывать об их достопримечательностях и целую вечность показывать тысячи снимков, сделанных на наш новенький профессиональный фотоаппарат, который Дам подарил мне перед вылетом из Москвы!
Я тогда искренне удивлялась: зачем он мне? Я еду отдыхать с любимым человеком, и мне точно будет некогда бегать, как Шарик на “фотоохоту”, но сейчас – пальчик уже болит давить на кнопку снимка.
Я ведь даже представить не могла, что буквально за пару месяцев объеду такое количество знаменитых портовых городов. Столько вдохну полной грудью новых запахов и отхвачу такой огромный лакомый кусочек впечатлений.
Днями мы с Дамом гуляли, дышали свободой и колоритом, купались, нежились на солнышке и сходили с ума, а ночами забывались друг в друге без остатка. Где-то на свой страх и риск оставались в отелях, где-то возвращались к себе, в свою потрясающую квартирку-каюту и любили друг друга так неистово, что рисковали раствориться друг в друге окончательно и бесповоротно.
Это был потрясающий отпуск.
Нет, не так. Это была потрясающая жизнь! Наша маленькая жизнь!
На протяжении всего отпуска я ловила на себе взгляды Дамира. Восхищенные, полные любви, обожания, нежности или голода. Ему нравилась моя живость натуры и эти мои бесконечные вздохи и охи.