Но Дэн с ней и Макаром, а не со мной и Матвеем.
И в один прекрасный день я решила это исправить.
К черту вину, к черту совесть! Просто так я сдаваться не собираюсь! И пацану я ничего страшного не сделаю, я же не зверь.
Наконец, охранник свалил. А затем я увидела Макара. Он подбежал к забору. Рожица красная, носом шмыгает, глаза на мокром месте. Черт, мне только истерики не хватало!
Поманила его, и мальчишка пролез через прогнутые решетки забора. Съехал в ямку, пачкая свои белые кеды и упал. Но тут же поднялся, схватив с земли упавшую ветку дерева и пошел ко мне.
Что я творю…
Качнула головой, отгоняя ненужные сомнения, и улыбнулась Макару.
Где этот гребаный Виталя?
— Ну же, парень, смелее, — поторопила я его. — Ты же хочешь к маме?
— И к папе! — набычился он, не подходя ко мне.
А вдруг охранник вернется? Или кто-то из прохожих заинтересуется? Но если я схвачу мальца и он начнет орать — мне точно конец.
— Давай-ка в машину, — пошла к авто, взятому в каршеринг.
— Почему меня должны забрать? — пацан сделал один шаг и остановился.
Еще и ветку эту смешную выставил перед собой.
Я сейчас заору!
— Потому что так бывает.
— Почему?
— Потому что, — психанула я.
— Почему?
Ааааааааа!
— Давай в машину, отвезу тебя родителям и они объяснят. Можешь, конечно, вернуться в садик, я не держу. Видишь, — выставила я руки вперед, — не держу, Макар. Можешь возвращаться, и ждать строгих дядь и тёть из детского дома.
— Но почему меня заберут?
Вот же почемучка!
— Потому что твои родители не живут вместе. Папочка ведь не ночует дома? Об этом узнали и решили вас наказать. Так что садись в машину. Я хочу вам помочь, Макар. Тебе, твоей маме и твоему папе.
Губы пацана задрожали и он поплелся ко мне. Аллилуйя!
На тихую улицу свернула машина, я открыла для Макара дверь авто.
— Я твой друг. Но если боишься — отойду, сам залезай. Ты уже большой, справишься, — сказала я мягко и отошла.
Рядом притормозила машина и из неё вышел… ну наконец-то! Виталя собственной кошмарной персоной! Между зубами спичка, вид разбитной, он как гопник, косплеящий бандитов девяностых. Жаль, что мне не смешно из-за этого, ведь я знаю на что он способен.
— Ну? — кивнул он мне.