"
"Но спросить, почему и что я должна терпеть, не успеваю. Телефон Игната взрывается звонком. Он смотрит на меня. На дисплей. Потом снова на меня. Закатывает глаза и отвечает.
— Слушаю, Марат.
Сердце срывается вниз. Несется на бешеной скорости. Смогу ли я когда-нибудь спокойно реагировать на этого мужчину. Его даже нет рядом, а я уже покрываюсь ознобом.
— Тот договор по продаже участка. Я бы на твоем месте обратил внимание на пункт 3.5. Очень размытые формулировки… Ага… Да. Схватываешь на лету.
Сижу как мышь. Даже дышу через раз.
— Нет, я сейчас не могу… Занят. Где? Где? В Караганде! Да, в «Глобусе» я. Что пристал, как ревнивая жена? Ужинаю со своей новой обворожительной секретаршей.
Игнат усмехается, а я теряю окончательные крупицы самообладания. Слышу, как голос в трубке становится громче. Он ругается? Злится? Почему? Ведь сам бросил. Сам не поверил.
Путаюсь в очередном витке вопрос и предположений. А так хочется плюнуть и растереть. И забыть Марата как позорный эпизод из жизни. Пойти дальше с высоко поднятой головой.
— Хочешь сам с ней поговорить?
Реплика вырывает из паутины мыслей. И уже в следующую секунду рядом с моим ухом оказывается телефон. Тоненький. Блестящий. Современный. Безумно дорогой, наверно. Навороченный. Не чета моему, купленному по акции.
— Игнат! — шиплю я, пытаясь прикрыть динамик. Понять бы еще где он тут находится? — Что ты творишь?
— Развлекаюсь, — смеется тот, — скажи что-нибудь. Он ведь ждет.
Кручу пальцем у виска и телефон отодвигаю. Бред какой. Никто там не ждет. В его сердце все уже давно забыто и стерто. Он не скучал, не тосковал и успел подготовиться к нашему расставанию. А для меня оно стало шоком. Бросать ведь всегда легче, чем быть брошенным.
— Фу! Какие скучные вы. Любовь делает из людей дураков! Если я влюблюсь, разрешаю побрить меня налысо.
Он возвращает трубку к своему уху и выслушивает новую волну угроз и ругательств. По крайней мере мне так кажется. С того места, где сижу, разобрать можно лишь грозный тембр говорящего. Но не слова.
Наконец мужчина перестает трепаться по телефону и поворачивается ко мне.
— Еще раз так сделаешь, — для пущей убедительности сжимаю вилку в руке, — и я…
— Что? — ухмыляется он.
Такой противный. До скрипа зубов.