— Я думаю тебе стоит поехать домой, поддержать сестер, — смотрит мимо меня с отсутствующим взглядом, пробирающим до мурашек. — Теперь только вы друг у друга есть… — одинокая слеза скатывается по щеке, тетя поспешно ее смахивает.
— В смысле?
— Твоя мама… — судорожно вздыхает, мнет в руках платок, который ранее покрывал ее голову. — Моя любимая сестра сегодня нас оставила.
— Мама… — наверное, я должен кричать, я кричу, где-то глубоко внутри себя, отторгая эту правду. Как? Нет!!! Ведь пару часов назад я еще сжимал ее руку! Нет! Это невозможно! Это не должно было произойти!"
"Трясу головой, потерянно озираясь по сторонам, не понимая, каким образом вдруг оказался у Эмина.
Кричу. Кричу раненым зверем. Вытаскиваю пистолет и стреляю в небо, стреляю до последнего патрона, наплевав на то, что кто-то может вызвать полицию. Дикий вой вырывается из груди, отбрасываю пистолет в сторону, сжимаю руки между коленок и утыкаюсь лбом в землю.
Жизнь обрывается. Обрывается, как нитка, либо кем-то перерезанная, либо истончилась. В моем случае она была перерезана коварными руками с тонкими пальцами.
24 глава
Стелла
Сбрасываю с ног туфли. Последнее время мне нравится работать босиком. Я даже принесла на работу ворсяной маленький коврик. Сижу, обсуждаю серьезные вопросы с сотрудниками, а сама в это время перебираю пальцами ног мелкий ворс.
Сегодня уже все планерки, совещания были проведены, занимаюсь текучкой. Сессия была сдана, не на «отлично», зато своими мозгами на «хорошо». Как-то жизнь вокруг меня стабилизировалась. Булат вроде уехал, Эмин по пустякам не звонил, Гена стал для меня олицетворением стабильности и сохранности, единственный мужчина, который был в зоне моего личного комфорта, с остальным противоположным полом я держала дистанцию.