Чувствую животный голод, голод до секса, первобытный такой голод, когда чувства смешиваются с физиологией, но второго больше, чем первого. Прикосновения уже не такие трепетные, поцелуи уже не такие томные, все на грани, и Эмин старается перевешивать в сторону нежности, хотя сложно держать в себе голодного зверя."
"— Как же я хочу тебя! — рычит мне в рот Эмин, задирая юбку до талии. И этот рык не пугает, наоборот, усадив меня на широкий подоконник, распутно развожу ноги в стороны. Чёрные глаза нереально чёрные, когда его взгляд опускается между бёдер.
— Да, мама, — Эмин отворачивается, я спрыгиваю с подоконника, привожу в порядок одежду, собираю волосы обратно в гульку, ища глазами шпильки.
Иду к своему столу, сажусь в кресло, делаю деловой, занятой вид, украдкой следя за своим посетителем. Он разговаривает тихо на незнакомом мне языке, хмурится, потирает переносицу. Разговор недолгий, завершив его, некоторое время задумчиво смотрит на стоящий напротив стеллаж. Вздохнув, кладет мобильник на переговорный стол, заправляет рубашку, после этого, сев на стул возле моего стола, устремляет на меня тяжелый взгляд.
— Булат возможно сейчас в Москве! — сухим голосом произносит Эмин, и не догадаешься, что пару минут его трясло от возбуждения. Я даже позавидовала его выдержке. — Думаю, тебе стоит нанять еще охрану, пока я с ним не вернусь в Грозный.
— Я думаю это лишне, — улыбаюсь, а у самой руки похолодели от этой новости. Понимаю, что Эмин не просто так говорит о дополнительных мерах безопасности, но не могу себя пересилить и согласиться на толпу незнакомых мужчин, которые будут все время возле меня.
— Я настаиваю, Стелла, — делает многозначительную паузу, поджимает губы. — За то, что он сделал с тобою, убить- это самое легкое наказание для него.
— Убить? — изумленно переспрашиваю.
— Да. И ему повезло, что рядом был Асхад, друг не позволил мне этого… сученыша задушить собственными руками. А жаль, — и Эмин действительно жалеет, что не совершил этот поступок.