Для ознакомления с одним листком у капитана уходит слишком много времени, начинаю поглядывать на Николая Александровича, который тоже заметил слишком долгую паузу.
— Проблемы? — спокойно интересуюсь у полицейского, он вздрагивает от моего тона, поднимает глаза, но быстро отводит их в сторону. — Я могу сейчас забрать брата и покинуть вас? Личность установлена, не вижу повода его задерживать.
— Понимаете, тут такое дело… — мнется, теребит копию паспорта. — Его сегодня задержали, документов при нем не оказалось."
"— Сейчас вы убедились, что он — это он, временная регистрация есть, не вижу повода его больше задерживать.
— При обыске обнаружили оружие без разрешения.
Я теряю дар речи, услышав эту информацию. Твою дивизию! Прибью сам, как только вытащу этого засранца отсюда! Совсем потерял страх, придурок!
Судя по тому, как начинает нервничать капитан Егоров, выгляжу я грозным, ибо даже Николай Алексеевич рядом напрягается.
— Мы привезли его в отделение.
— По закону он имел право позвонить адвокату! В котором часу вы его задержали? — подает голос прихваченный юрист, я сильнее стискиваю зубы, пытаясь сохранить самообладание.
— После полудня, но в связи с тем, что молодой человек вел себя вызывающе, хамил представителям закона и оказывал сопротивление, мы отказали ему в звонке, но пошли на уступки в виде звонка от нас. Далее поместили в камеру, где впоследствии между ним и одним из задержанных ранее произошла ссора с выяснением отношений. Возник конфликт.
— Что с моим братом? — холодным тоном спрашиваю, устав от лишних подробностей.
— Мы их разняли, спросили у него, как он себя чувствует, ответил, что все нормально, — капитан Егоров словно не слышит моего вопроса, продолжает свое повествование. — Он сидел на полу с закрытыми глазами, никто его не трогал. Через какое-то время дежурный Романов отметил, что ваш брат, — украдкой смотрит на меня, — не меняет положение тела и вообще как-то странно, что несколько часов сидел без каких-либо движений.