«А ведь скоро революция…» — безэмоционально подумал он.
Разруха. Миллионы погибших. Да и потом…
Все-таки предстоящая весьма трагическая история страны пробила скорлупу отрешенности и Михаил болезненно поморщился.
По поводу революции у Михаила Климова было сложное мнение. Царский режим сгнил до основания, тут вопросов нет и спасать его не то, что нет смысла — вредно. Да и как спасти того, кто не хочет спасаться? А чтобы спастись, нужно измениться, а меняться дворянство не желало.
«Да и что я могу в этом отношении сделать? — снова подумал он, с некоторым неудовольствием внутри. — Ничего».
Но и большевиков Михаил тоже не поддерживал. Слишком они, получив первый успех, заигрались в мировую революцию разжигая ее за счет средств России и в итоге все спустили в унитаз."
"Потом конечно, когда остались с голой жопой, спохватились, но опять же действовали словно руки из этой самой жопы растут, используя самые неэффективные решения из возможных.
Климов словно наяву представил себе бредовую картинку, как в кремле заседает правящая верхушка из революционеров. Перед Сталиным лежат несколько проектов, и он, попыхивая трубкой, спрашивает:
«А какоэ из ных самоэ затратноэ в рэализации и нээффектывноэ в работэ, товарысч?»
«Вот это, товарищ Сталин, под номером шесть.
«Вот его и рэализуйтэ.
«Слушаюсь, товарищ Сталин!»
«Есть предложение, как еще хуже сделать, товарищ Сталин», — предлагает еще один деятель лысоватый и колобковатый, вскакивая со своего стула.
«Гавары», — сверкнув желтыми палпатиновскими глазами, кивнул Сталин.