Климов проснулся сам с некоторым удивлением осознав, что смог-таки уснуть и проспать не меньше часа. Напарник бдел. Климов сходил по-маленькому и попив воды, махнул солдату рукой, дескать можешь отдыхать, а сам обратился в слух, тем более что движение по окопу как по заказу началось довольно интенсивным.
Как и у французов немцы доставляли завтрак солдатам еще затемно, при этом офицерам еду доставляли отдельно, отдельные же команды супоносов из личных слуг-денщиков, дабы обычные разносчики не плюнули им в еду.
Русские офицеры, кстати, по крайней мере здесь во Франции, питались хоть и отдельно, но все же тем же, что и обычные солдаты. Если и жрали что-то иное в дополнение к общему рациону, то втихую в убежищах, а не на виду у солдат.
Впрочем, немецкие офицеры тоже лишний раз старались своих солдат не бесить, запиванием куска шницеля дорогим вином, в то время как их подчиненные поглощали какую-то разваренную баланду запивая ее суррогатным кофе, а потому жрали в своих блиндажах. Но сидеть в провонявшем не пойми чем укрытии все время невозможно, в сортир опять же хочется, так что они выползали на свежий воздух, где их пробивало на поговорить.
Климов весь обратился в слух. Кроме того в помощь ему имелось устройство под названием «слуховая труба» — воронка метровой длины, но она по большому счету не требовалась, офицеры разговаривали громко, а не шептались."
"Но это тоже объяснимо. Такая привычка на передовой вырабатывается даже не в силу того, что приходится общаться с большой толпой солдат в которой каждый должен услышать офицера, но еще и в силу ослабления слуха у части комсостава из-за контузий от близких разрывов снарядов.
Но, к несчастью, в этот раз, ничего интересного Михаил не услышал. По всему выходило, что офицеры давно обсудили все важные новости и сейчас просто трепались ни о чем, кто кого обыграл, кто кому сколько должен, жаловались друг другу на задержку почты, и так далее и тому подобное.
«Обеденный перерыв» так же не принес никаких новостей. Климов думал, что это выход обернется пустышкой и придется его повторить через несколько дней, как после ужина, один из офицеров поинтересовался:
— Курт, когда эти свинские собаки наконец закончат копать?
Кого имел ввиду немец понять несложно.