Что до потерь сводной роты первого полка особой бригады, то к моменту ее отвода в лагерь Майльи, среди погибших числилось пять человек (двоих потерял он сам, еще троих профукал Бодько) и ранено четырнадцать из них двое тяжело.
— Могло быть и хуже.
Глава 10
24По возвращении в лагерь пришлось отчитываться по результатам учебно-боевой командировки на фронт, писать рапорта, а потом еще и устно отвечать на вопросы. Ради такого дела в Майльи из Парижа подтянулось все командование особой бригады.
— Почему вы не участвовали в наступательной операции?! — сходу наехал на него начальник штаба Щолоков после того, как Климов поведал свою историю.
«Все-таки я испорченный человек», — подумал Михаил, стараясь удержать лицо и не расхохотаться во всю глотку.
— В приказе ясно сказано, что сводную роту направили для участия и изучения оборонительных действий на французско-немецком фронте. О проведении атак, там ничего не сказано, господин полковник.
— Не цепляйтесь к словам! Следовало выполнить дух приказа и исполнить союзнический долг!
«За который меня потом отымели бы в пассивном положении и без вазелина случись высокие потери», — хмыкнул Климов.
— Тогда потери роты достигли бы неприемлемо больших значений и сейчас вы распекали бы меня за то, что я не выполнил букву приказа, а не его дух. Достаточно того, что Русская армия сейчас кладет десятки тысяч солдат на русско-австрийском фронте спасая французов от немецкого прорыва…
— Да как ты!.
— Иван Иванович, прошу вас… — одернул начштаба генерал-майор Лохвицкий. — Вас тоже, господин штабс-капитан попрошу воздержаться от обсуждения не касающихся нас тем.
— Виноват, ваше превосходительство, исправлюсь.
— Есть что-то сказать по существу, что непременно следует довести до офицеров по вашему опыту пребывания на франко-германском фронте?
— Только одно — не хлопать ушами, ваше превосходительство.