Разговаривает грубо, с матом, видно, что очень зол. Садится за руль и запускает двигатель, одновременно прикуривая и прищурено глядя в лобовое. Снова ругается, закатывает глаза и велит стоять и не шевелиться, пока не приедет, иначе голову снимет. И вот как-то этому сразу веришь.
Бросает телефон на консоль и выезжает с парковки.
— Планы поменялись, Межекова. — Ровно произносит, но воздух отравлен. — Сейчас тебя домой отвезу, ты там потуси в одиночестве, носки постирай, бигуди завей, борща захреначь. А то сколько раз меня трахала, а ни разу не сварила, я чувствую себя использованным.
— Я на таблетках.
Брякнула и тут же прикусила язык. Казаков прыснул и покачал головой, не отводя взгляда от дороги, атмосфера в салоне перестала быть такой давящей, но не полностью — Влад был все еще зол.
Поэтому я покорно промолчала, когда он привез меня домой.
Борща, ему блять, свари. Зло глядя на рванувший к въезду из паркинга автомобиль я скривилась и плюнула ему в след.
Свари, блять, борща. Ну и где, сука, тут магазин?
Выйдя с паркинга и обогнув дом я обнаружила супермаркет, но до него не дошла.
Меня окликнули, когда поднималась по ступеням. Я обернулась чтобы заметить внедорожник, останавливающийся у заезда в карман у магазина. Внедорожник с номерами администрации.
Вечер стелился на город, зажигая уличные фонари. И начал падать первый снег.
У меня оборвалось сердце, но не шаг. Я сцепила зубы, понимая, что все. Никаких эмоций, Полина. Никаких. Мозг должен рулить. Иначе пиши пропало.
Порыв холодного ветр, перед тем как открыла заднюю дверь и села внутрь темного салона с приятным запахом.
Автомобиль почти сразу неторопливо тронулся вперед, разрезая ксеноном фар пляс крупных хлопьев снега.
— Полина Викторовна, добрый вечер. — Его тон почтителен, его улыбка очень доброжелательна.
— Добрый. — Вежливо кивнула я, глядя на Ерохина, облаченного в дорогой синий костюм и велюровое черное пальто.
— У него прошло два обыска. — Он изучал, ощупывал мое лицо взглядом.
О как. Сразу и по делу. Ну, а хули нам? Тоже по фактам пойдем, тварь ты ебучая.