Я думал, что это была ее игра и способ быть интересной и сложной, в конце которой она пришла в себя и влюбилась в меня, как все девушки, которых я преследовал до нее, но я уверен, что Джианна это вызов, который я теряю. Она не придет в себя. Думаю, с каждым гребаным днем она ненавидит эту жизнь все больше.
Лука внимательно посмотрел мне в лицо.
— Это действительно беспокоит тебя.
Он сказал это так, будто это был самый большой сюрприз в его жизни, как будто я был гребаным роботом, который не способен на эмоции.
— До Арии я даже не был уверен, что ты способен любить кого-то, и меньше всего женщину.
— Ты говоришь так, будто я педик. Не то чтобы я не любил женщин. Они просто не были чем-то, что я считал полезным вне спальни.
Я покачал головой.
— Как, черт возьми, ты заставил Арию полюбить тебя? Это как, блядь, восьмое чудо света. Есть какие-нибудь новые наркотики, о которых ты мне не рассказываешь?
— Ты напился, Маттео.
— Вовсе нет. Если ты прекратишь глотать гребаное виски, у меня будет шанс быть там через пару часов.
— Она снова пыталась бежать?
— Как она могла? Я держу ее на коротком поводке.
— Ты ведь не собираешься ее отпустить?
Я не думал, что смогу, и не хотел. Я был эгоистом, и это не изменится в ближайшее время. Я все еще хотел Джианну. Я хотел ее великолепное тело в моей постели каждую ночь, и мой член в ее тугой киске.
— Ты позволишь мне?
— Нет. Семья и так недовольна. Ты будешь выглядеть еще слабее, если позволишь ей снова сбежать. Мне не нужны дополнительные проблемы. Не говоря уже о том, что эта гребаная организация, вероятно, объявит нам гребаную войну, если мы снова потеряем Джианну. Ее отец настоящая заноза в заднице. — он посмотрел на меня взглядом Капо, который должен был напугать весь остальной мир, но был бесполезен для меня, и он чертовски хорошо знал.
— Ого, ты сегодня полон солнца и радуги, не так ли? — я знал, что он прав, и не собирался говорить Джианне, что она может быть свободна, но его слова все равно меня разозлили.