Хотел бы я знать, о чем она думает, но у меня было чувство, что я знаю. Наверное, она жалела, что вообще заговорила о слове на букву Л и обо всем остальном, что из нее вырвалось. Вот кем она была. Может быть, она ждала, что я скажу ей что-то, скажу, что люблю ее, но я не собирался открывать ей свое гребаное сердце и рисковать, что она растопчет его. Я знал, что чувствую, знал давно, но никогда не говорил ей об этом. Я никогда никому этого не говорил. Признание в чем-то подобном делало тебя уязвимым, и до сих пор Джианна не давала мне повода так рисковать.
— Предложение Луки остается в силе. Ты свободная женщина. Ты можешь выйти из этого здания и никто тебя не остановит.
— Нет, — твердо сказала она. — Я слишком долго бежала от своих эмоций. — она оперлась на ладони и наклонилась вперед. — Я хочу быть с тобой, Маттео. Клянусь Богом, я знаю, что не должна этого хотеть, но это уже не имеет значения.
Она поцеловала меня почти отчаянно, ее руки были в моих волосах. Моя голова все еще болела, но я скорее перережу себе горло, чем скажу Джианне быть осторожной. Я хотел чувствовать ее губы, ее пальцы, ее тело. Я хотел ее всю.
— Ты уверена, что говоришь серьезно? — спросил я дразнящим голосом, когда она отстранилась.
Она кивнула.
— Да. У меня нет никаких сомнений. Я люблю тебя, Маттео. Меня не волнует, кем это делает меня.
Я снова поцеловал ее. Я никогда не смогу насытиться ее вкусом.
— Я люблю тебя, Джианна. Я чертовски давно тебя люблю.
Джианна
Когда Маттео сказал, что любит меня, мое сердце запылало. Я не могла вспомнить, когда в последний раз была так счастлива. Я думала, что признание в своих чувствах даст этому человеку больше власти надо мной, но вместо этого я чувствовала себя свободнее, чем когда-либо за долгое время.
Поцелуй Маттео был требовательным. Никаких признаков того, что не так давно он был без сознания.