Экзамены для феи

Теплые искры побежали по телу и дыхание перехватило от волнения, от истомы, разливающейся по телу. Ледяной зарылся рукой в мои волосы, притягивая ближе к себе. Меня повело, будто испробовала хмельного вина, вцепилась в широкие плечи, зажмурилась и подалась вперед, растворяясь в его руках, теряя саму себя.

У нашего первого поцелуя был соленый привкус моих слез.

Ледяной маг принес меня в больничное крыло, сдал на попечение лекарей и чопорно кивнув ушел, будто и не целовал меня десять минут назад, жадно впиваясь в губы.

Я только отвернулась, пряча улыбку. Верхний и есть верхний, что с него взять.

Естественно, мы с Джером умолчали о том, что случилось на самом деле. Наша версия — я подметала пол, споткнулась на ровном месте и потеряла равновесие. Мисс Пейливан с сомнением посмотрела на наши запыленные одежды и чумазые лица, но смолчала, ибо в Старом Крыле грязь можно найти, где угодно, и для этого совершенно не обязательно лезть в шахту к дракону.

Лекарша осмотрела мою распухшую ногу, надавила пару раз так, что искры из глаз посыпались.

— Все понятно. Растяжение. Будем лечить.

— Это больно? — спросила, поморщившись, когда она еще раз прохладными пальцами сжала щиколотку.

— Немного. Но я дам тебе отвар горницы, чтобы заснуть. К утру будешь как новая. Чулки уже не спасти — можешь смело выбрасывать, а вот форму мы почистим. Снимай, я отдам ее в прачечную.

Я благодарно улыбнулась и стащила через голову пыльную мантию. Мисс Пейливан скинула ее в плетеную корзину и отдала своему помощнику, а сама приступила к моему лечению.

Принесла большой металлический поднос, накрытый белоснежной хрустящей салфеткой, под которой оказалась пара причудливых пузырьков и моток темных бинтов.

Я стойко терпела, пока она обмазывала мою ногу вонючей мазью с желчью полуночных гарпий, потом заматывала шерстяным бинтом. В этот момент мои мысли были заняты ледяным магом и нашим поцелуем. Так волнительно, так нежно, что снова перехватило дыхание, а в животе затрепетали бабочки. К щекам тут же прилил румянец, и я испугалась, что сейчас лекарша обо всем догадается.

Поэтому поспешно схватила пузырек, который она мне приготовила и поднесла ко рту. Отвар горницы был просто отвратительным — горький, мерзко пахнувший старыми носками. Я сделала глоток, подавилась, закашлялась, зато романтический налет мигом слетел.

Не успела горечь сойти с языка, как меня начало клонить в сон. Глаза слипались, палата перед глазами плыла, и, казалось, будто теплое море качает на своих нежных волнах.