Да так резво поскакала, что через пару мгновений врезалась в парня, размеренно поднимающего по ступеням.
Врезалась, покачнулась, и что бы совсем уже не повалиться, вцепилась в первое, что попалось под руки.
В его юбку. И едва не оторвала ему подол, ткань треснула, но выдержала мой неистовый напор.
Ледяной маг остановился и тяжело вздохнул. Потом обернулся ко мне, смерил задумчивым взглядом и абсолютно ровно, без эмоций произнес:
— Я тебя убью. Возможно даже сегодня, — и пошел дальше, не оглядываясь.
— Тебе вообще-то идет, — не сдержала едкий комментарий, — советую приберечь наряд для Осеннего Бала! Сам нарядишься или невесте своей одолжишь.
— Моя невеста такое барахло не носит, — прохладно отозвался Джер, продолжая подъем, а мне внезапно стало обидно. Я даже не поняла почему, вроде нормально все, только в груди неприятно сдавило. Надо бы сказать что-то едкое, но слова на ум не шли, поэтому я молча шла следом за ним, искренне недоумевая, почему меня так зацепила его фраза.
* * *Мы поднялись на самый верх, туда, где в круглой комнате без единого окна, на высоком мраморном постаменте стояла печать Альшаны.
Тяжелый каменный круг, посеревший от времени, потрескавшийся в нескольких местах. Мертвый, равнодушный.
Я никак не могла понять, каким образом вот этот булыжник мог защитить всех нас от прорыва? Если только взять и дырку им заткнуть, или по голове кому-нибудь тюкнуть. Руки к нему протянула, пытаясь уловить магический фон — и ничего.
— Все в порядке? — почему-то шепотом спросила у него.
Парень еще раз внимательно осмотрел печать, обошел ее кругом, разглядывая со всем сторон, а потом уверенно произнес:
— Да. Все нормально.
— Тогда пойдем отсюда?
Он кивнул и сделал шаг в сторону выхода, и как раз в этот момент к нам поднялся профессор магических искусств:
— И кто у нас здесь бродит? Без разрешения! — строго спросил, подходя ближе, — Аравита? Почему-то я не удивлен.
Я смущенно улыбнулась, когда он покачал головой. Без злобы, как это обычно делала Миола, скорее с иронией.
Потом перевел взгляд на моего спутника. Сначала Юлианис явно не понял, что вот это вот яркое чудо в откровенном красном платье — один из лучших учеников Академии, старшекурсник, Верхний.