— Не стой на моем пути!
В арсенале Рианет было не так много заклинаний. Но зато она прекрасно владела искусством трансформации. Половина шершней, облепивших Варимера, превратились в каменные оковы.
В ту же секунду леди Дельсийе превратила собственную кровь в небольшой нож и, подлетев к Деррису, прижала лезвие к его горлу:
— Разве это не победа?!
Над ними появились цифры обратного отсчета.
Десять.
Задыхаясь, Рианет посмотрела в глаза противнику.
Девять.
— Я не слабее тебя, — выдохнула она.
Восемь.
Вокруг рук Дерриса трещало статическое электричество.
Семь.
— Ненавижу, — прохрипел он.
Шесть.
Каменные оковы покрылись сетью трещин.
Пять.
Статическое электричество собралось в гроздь молний.
Четыре.
Оставшиеся шершни сгорели в магии Варимера.
Три.
Рванувшись вперед, Деррис ранил сам себя о нож Рианет.
Два.
Каменные оковы начали осыпаться.
Один. Над ними появилось имя Рианет Дельсийе.
Ваример освободился.
Ненависть застила ему глаза, и он, выбив нож из руки своей противницы, всадил ей в грудь ветвистую молнию!"
"Модифицированный щит Рианет не смог полностью отразить это заклинание, и они разделили удар на двоих.
Рухнув на песок, леди Дельсийе прикрыла глаза.
«Я победила».
Сердце едва билось. Кровь, казалось, загустела и не могла двигаться по венам и сосудам.
«Стоило ли оно того?»
Кто-то кричал. Откуда-то донесся запах лимонной мяты.
«Так пахнут некоторые целительские заклинания, — вспомнила леди Дельсийе. — Те, что запускают остановившееся сердце».
Сквозь шум в ушах она услышала голос декана. Он кому-то что-то сердито выговаривал. Лимонной мяты становилось все больше. Рианет казалось, что она лежит на лугу. Сверху припекает солнце, а рядом с ней…
— В сторону, безрукая!
Острая боль прошила грудную клетку. Резко вздохнув, Рианет вдруг поняла, что все это время не дышала. Закашлявшись, она попыталась выровнять дыхание, но тело не слушалось. Оно жадно глотало воздух, отчего становилось только больней.
— Вот так, молодец, девочка, молодец.
— Леди Тау, как вы смогли запустить ее сердце? Я не знаю такого заклинания!
Рианет, мучительно захлебывавшаяся желанным воздухом, прислушалась. Ей и самой было очень интересно.
— У вас нет допуска к таким заклятьям, — сухо произнесла леди Тау. — Они относятся к пыточным проклятьям.
Поперхнувшись, леди Дельсийе ошеломленно открыла глаза. Но высказаться не успела.
— Пришла в себя? Зря.