Обидно, что от обретения второй половинки магия прибывает только у мужчины, а нам, девушкам, достается лишь сомнительная радость полюбить выданного судьбой парт… Ты чего?
Рианет, медленно покачав головой, принужденно улыбнулась и неуклюже соврала:
— Ногой неудачно дернула, и болью прострелило до виска.
— Бывает, — сочувственно вздохнула Дея. — Но знаешь, я решила, что если мой истинный заберет всю силу печати себе, то я подумаю, стоит ли иметь с ним какую-либо связь. Вот мой папа, увидев сияние вокруг мамы, изо всех сил пожелал, чтобы они оба были здоровы.
Дея болтала и болтала, а Рианет гнала от себя жуткие мысли.
«Он здесь», «Он не признается», «Печать с тобой навсегда». Все это говорила Деорис, когда гадала на картах."
"«Но надо мной действительно не проводили никаких ритуалов, — с отчаянием подумала Рианет. — Или я не помню?»
Был и третий вариант, но… Рианет Дельсийе не хотела верить, что родители экспериментировали над новорожденным ребенком.
Не выдержав, Рианет подхватилась на ноги.
— Ты куда?
— Хочу выйти, — глухо проговорила леди Дельсийе. — Пройдусь вокруг общежития.
— Я с тобой, — Деорис неохотно поднялась с постели, — и не спорь. Я вижу, что ты сама в себе что-то наковыряла и теперь пытаешься это осмыслить.
— Хорошо, — кивнула Рианет.
Свежий воздух не принес облегчения. Истоптав близлежащие тропинки, леди Дельсийе растерла лицо ладонями и проворчала:
— Давай соберем травяной букет и вернемся в комнату.
— Лучше не стало?
Рианет покачала головой и, наклонившись, сорвала первую травинку. Потом еще несколько, еще и еще. Магией она немного меняла их внешний облик, и через пару минут у нее в руках был весьма и весьма привлекательный букетик.
«Мать и отец не-маги, а я очень сильна. Значит ли это, что мои подозрения могут быть справедливы?! Или я просто запуталась?»
Возвращаясь к общежитию, подруги заметили Томсора и Орту, которые что-то клеили на входную дверь.
— Собираем факультетскую команду, — прогудел староста.
— И кто же там будет? — полюбопытствовала Рианет.
— Никого, — фыркнула Орта. — Ты не представляешь, что творилось все предыдущие годы.