И когда выпили, она всё же поинтересовалась с чем были эти мелко нарезанные помидоры на хлебе.
- Оливковое масло, соленые огурчики, оливки, чеснок, - ответил Герман Валентинович.
- А что у нас еще сегодня в меню? - подала голос Алька.
- Пичи, - ответил отец и больше не буквы не добавил, только хитро улыбнулся.
- А! Да? Зачем только я спросила? - Алька прикрыла ладонью глаза, опершись локтем на стол, словно спрятавшись от отца, и повернув лицо к Еве сказала: - Мне вообще нравиться эта папина привычка. Он обычно перед тем как начать готовить какое-нибудь новое блюдо, всегда нас с спрашивает: - Будете, ну, например, кя-си-ня?
Она пожала плечами, показывая Еве, что понятия не имеет что это такое.
- Мы говорим: не, не будем! Он говорит: ну, как хотите, я делаю только на нас с мамой. И оказывается, что кясиня - это какие-нибудь пончики с сахарной пудрой. Но мы-то отказались!
Ева улыбнулась в ответ.
- Потом опять. Будете му-та-кусь? Какой мутакусь? Что за мутакусь? Мы на всякий случай соглашаемся.
- Что ты врёшь! - возмутился Герман, - я никогда не готовил никакой мутакусь!
- Но мог бы! - возразила Алька, - я просто для примера, потому что ненавижу и шпинат, и тыкву. А ты никогда не объясняешь, что именно будешь готовить!
- Как я могу объяснить, если я сам готовлю это первый раз? - возразил Герман, - честно сказать, оно у меня может и не получится. Но, ведь всё равно никто не знает, каким этот мутакусь должен быть на самом деле, - подмигнул он Еве.
- Да, только нам приходиться это есть! - не унималась Алька, - Вот что ты сейчас сказал? Пучи?"
"- Сама ты пучи! - ответил ей отец, - Пичи! Паста такая! У нас же сегодня итальянская пятница!
- Правда? А что мы ели в прошлую итальянскую пятницу? - обратилась Алька к матери.
- Что-то неприличное, - нахмурилась она, припоминая, - Пепердони какие-то.
И она прикрыла рот рукой, словно испугавшись того, что сказала, и посмотрела умоляюще на мужа.
- И если что, то это тоже была паста, - пояснила Алька для Евы.
- Папарделли! - возмутился отец.
- Но было вкусно! - поспешила добавить София.
- Вот! То пепердони, то пучи! Ужос! Ужос! – делала вид, что возмущается, Алька.
Дэн во время всего этого разговора, просто тихо смеялся за спиной у отца, и подыгрывал Альке, пантомимой изображая её эмоции. Когда дошли по Пучи, Ева даже прослезилась от смеха.