И она присела на кровать и перетянула измученную Евину руку жгутом. Ева отвернулась, чтобы не видеть, как она будет втыкать в вену здоровенную иглу. Ей не было особенно больно, но все капельницы по три раза в день ставили в одну и ту же здоровую руку, и на этой небольшой вене уже не было живого места. Один большой сплошной синяк. Ева не видела, но Дэн тоже все это время смотрел на ее несчастную руку. Когда Третья медсестра вышла, Дэн всем своим телом приземлился из ниоткуда на ее кровать.
- Почему ты мне ничего не сказала? - чуть ли не закричал он.
- О чем, Дэни? Господи, что ты орешь! - возмутилась она.
- У тебя же флебит! Они что ставят тебе холодный раствор? - пытал он Еву.
- Дэн, прости, я ничего в этом не понимаю, - взмолилась она, - Но мне не больно, если ты об этом.
Она показала на свою опухшую руку.
- Просто все время мне ставят капельницы в одну и ту же руку и, мне кажется, что у этой вены есть предел.
- Прости меня! - сказал он и прижался щекой к ее кисти, свесившейся с края кровати.
- Тебе не за что извиняться! - она погладила его по волосам, - Тебе, правда, не за что извиняться.
Он смотрел на нее как побитая собака. Ева хотела было спросить не издевается ли он, но ее сердце так стучало в груди, что ей показалось она не сможет его перекричать. В голове тоже зашумело. От этих капельниц так невыносимо хотелось спать…
Глава 7. В прошлое
И снова утро. Утром у Евы было такое ощущение что целый день всей своей тяжестью в 16-18 тонн-часов наваливался на нее и давил.