Элемента.T

И на всех её работах был один и тот же рисунок — черная бабочка с ярко-красным рисунком на крыльях.

О, вот это совсем ложь! Стаська ваша иголку то с ниткой в руках держать не умела, только копьё да охотничий нож. Топором махать умела. Но с вышивкой возиться. Не, это не про неё.

— А монах этот? Что стало с ним? — Ева радовалась за Стаську, но и историю хотелось дослушать до конца.

— А монашек и стал настоятелем того монастыря, и может в память о девушке, а может просто так, разводил в своём лесу огромных ярко-красных бабочек.

Эмма замолчала, а потом её голос зазвучал где-то у Евы за спиной.

— Видишь вон ту скалу? Именно к ней и жался своими стенами монастырь святого Алонсо.

Всё тот же заброшенный вид обрушенных стен и ухоженный вид лугов ждали девушек с этой высоты. А за руинами был лес. Не такой, как вокруг замка, стихийный и беспорядочный — замшелые как старые камни монастыря деревья стояли ровными рядами, уходя вершинами далеко вверх в синее и бесконечно далёкое небо.

Если бы не листья, я бы уверенно заявил, что это криптомерия.

Хотя она эндемик Японии и Китая, — видимо это было восхищение. Для Бази это было так необычно!"

"— Удивительно, как в такой маленькой стране может быть так просторно, зелено, чисто. И как тысячами лет лежат нетронутыми старые камни и стоят вековые деревья? — осматривалась по сторонам Ева.

— Мне кажется, нам туда, — сказал Эмма, и легкий шорох её шагов указывал Еве направление.

Хочешь, я расскажу тебе, что там было на самом деле? — спросил Баз, пока они шли.

— Спрашиваешь! Конечно, хочу!

Стаська вышла замуж за этого молодого конунга, а монашек действительно не уехал со своим наставником, а пристроился служить в этом вот мужском монастыре. И это сначала он всё прикрывался своей рясой как бронёй, но потом передумал. Переубедила ли его ваша бойкая девица или другая девица, или та самая серая сестра, что упоминается в другой легенде.

— Про Алонсо Красную Шапочку?

Про шапочку ли, шишечку ли, или даже бабочку, которая тоже была, заметь, не зелёной.

Таких легенд по округе потом столько наплодили! За то, что сберёг он этих бабочек и этот лес, его и назвали потом святым. А может и не за это. Только говорят, сожгли его на костре из этих самых деревьев.

— Вот умеешь ты любую красивую историю испортить! А со Стаськой что стало?

Так ничего. Родила она рыцарю пятерых детей. Правда, боюсь, не все они были ему родными. От монашека нашего и пошёл этот род гордо именующий себя сейчас Гард.