— Да, помню эту ужасную трагедию с её матерью. А они похожи с братом. В ней тоже есть что-то от отца.
— Ладно, готовь свои кастрюли. Кажется, дело к концу.
Агата прослушала речь Пророчицы. И даже сердилась, что ликование людей, и радостные возгласы мешают ей слушать. Зато теперь она знала как зовут её детей. Сколько бы лет ни прошло, для повитухи они всегда будут её дети. Ирма гордилась бы ими. Агата смахнула бы скупую слезу, если бы не разучилась плакать.
А потом настал звёздный час Дерева. И Агата видела, как Лея погладила его по шершавой коре, и кивнула. И Пророчица торжественно срезала первую кисть и опустила в символическую плетёную корзину.
Совет Старейшин удалился, и зрители тоже потихоньку рассосались. Под пустеющим Деревом остались все свои. И Арсений, который бегал туда-сюда, отдавая распоряжения.
— Ты не понимаешь, Тео, — я бился над этим всю свою жизнь.
— Натан, ты же умный человек! Ты же видел этих напыщенных индюков, что только что тут стояли. Они не послушали тебя прошлый раз, не послушают и сейчас. Ты — никто, мертвяк, тень. Ты имеешь право работать, но не имеешь права голоса.
— Тео, но она ведь будет свободна. Понимаешь, свободна! Вернётся к семье. К Алиеноре, к Изабелле. Меня не послушали, потому что у меня не было доказательств.
— Они всё равно не стали бы слушать тебя, — уговаривал его горбун.
И они говорили слишком громко и слишком эмоционально. Их разговором заинтересовались не только Агата, но и Лея, Заира, Сара, Феликс — теперь Агата знала, как его зовут.
— Первоначально это была просто теория непорочного зачатья, — пояснял старик, — но за эти годы я разобрался, что вся проблема в том, что инициация происходит после полового созревания. Вот, у меня есть формула, — он тряс своими бумажками.