Он едва успел успокоить Марго. Объяснил, что можно говорить и чего нельзя, как себя вести, и почему его рядом практически не будет, как Кэкэчэн стало совсем плохо.
Когда он только вернулся, ободрённая его появлением, она показалась ему не так уж и плоха.
— Кто там сегодня с тобой? — спрашивала она ежедневно, демонстративно выглядывая из-за Дэна и разглядывая его невидимое сопровождение. — Ушастенький? А голубоглазенькая когда будет? Очень уж она хороша.
Обычно его телохранители не имели привычки отвечать, но стеснительный Крот или так полюбившаяся бабке Ирис, иногда развлекали её своими историями.
— Вижу дело совсем плохо, раз к тебе тень приставили, — как-то сказала она.
— Да так, перестраховываются, — отмахнулся Дэн. — У вас как дела, Кэкэчэн?
— А, плохо! — сказала она просто. — Думала тебя и не дождусь. Как там Сарка моя? Скучаю я по ней.
— Она хотела со мной приехать, но ей не разрешили, — честно сказал Дэн.
— Это кто же? Жених?
— Нет, — хмыкнул Дэн.
— Я с некоторых пор стал сам себе писать из будущего письма, — сознался он.
— Так почему бы и нет. Вы ж туда-сюда по времени мотаетесь, правильно себе какие заметки оставлять, чтобы не забыть.
— Я вы когда-нибудь видели двух меня одновременно?
— Так я ж со своей комнаты редко выхожу. Но вот когда Ева твоя здесь была, мне кажется, пару раз ты двоился. А может, показалось. Я за вами не слежу. Устала я за эти годы от вас.
Это был их последний разговор, потом она слегла, и Дэн понял, что дело и, правда, плохо.
— Позови-ка мне Райку, — сказала она в последнее утро своей долгой жизни.
— Веру Павловну? Волошинскую? — на всякий случай спросил Дэн, убедиться, что она не бредит.
— Да, её, Волошинскую, будь она не ладна.
После долгого разговора за закрытыми дверями, Вера Павловна вышла заплаканная и пошла одеваться. Бабка желала прогуляться."
"Дэн нёс её на руках, закутанную в тёплый платок, в стареньком пальто, которое было ей велико на несколько размеров и простая мысль о том, что оно больше никогда не будет ей в пору, рвала на части его душу. Он боялся, что она увидит его слёзы, которые ему нечем было вытереть, но она на него не смотрела.