Я бы задержался на этом свете ровно настолько, чтобы снять шкуру с того, кто тебя отравил, — только закончив это говорить, я понял, что именно так бы и поступил, если бы Лады не стало.
— Глупости! — разозлилась она. — Что это за жизнь, ради мести? Я знала таких людей, они, прежде всего, убивают сами себя. С ними даже находится больно. И сам подумай: если бы я принесла клятву, которая в случае твоей смерти убила бы меня, ты был бы счастлив?
— Нет!
Только мысль о том, что Лады не станет, пугала до ужаса. Не важно, буду я жив или нет.
— Так почему я должна принимать у тебя эту клятву? — зло спросила жена.
На моей памяти Лада так сердилась только один раз, когда я сказал, что она, как и все женщины, манипуляторша.
— Я просто хотел доказать тебе…
— Ох, создатель! Флай, тебе не надо ничего доказывать. Ты же уже раскрыл мне себя.
Лада осторожно погладила меня по щеке, и я не удержался. Ее лицо так близко, губы, пахнущие лекарством… Сладкая моя, любимая. Она сначала замерла, будто вспоминая мои прикосновения, а потом начала отвечать на поцелуй так несмело и осторожно, что от щемящей нежности сжалось сердце.
— Флай, Лада, вы уже проснулись? — раздался из-за двери приглушенный голос лорда Соннора.
— Папа! — обрадовалась моя жена.
Я накинул халат и открыл дверь. Лорд ан Анкюр выглядел уставшим.
— Лада! — обрадовался он, — я знал, что ты поправишься!
Моя жена крепко обняла отца и начала ему рассказывать, что чувствует себя прекрасно, но не помнит последних месяцев.
— … есть и плохие новости, — вздохнул лорд Соннар, — нас ограбили.
Глава 30. Мысли и чувства
Ладмила ан Анкюр
Это очень странное чувство. Будто потеряла что-то важное, но не помнишь, что именно. Легко сказать: амнезия, но мало кто может осознать, что это такое.
Ужасное чувство. Тебя знают и помнят, а ты — нет. Конечно, Флай рассказал то, что было известно ему самому, но все равно это очень мало. Отец очень беспокоился обо мне, но старался не показать, как ему тяжело. Когда меня отравили, все заботы о замке, о слугах, об иностранных послах легли на его плечи. Папа наводил порядок и всем демонстрировал свою непоколебимую уверенность в том, что я поправлюсь.