Пока они разговаривали, стражи закона окончательно подавили последние очаги сопротивления и теперь связывали контрабандистов. Мужчина, которого оглушил Рарок, вдруг дернулся и застонал. По лицу Флайдина скользнула злобная улыбка. Он присел рядом с липовым купцом и, схватив того за горло, радостно проговорил:
— Наконец-то я нашел тебя, петушок! Значит, ты решил, что отравить мою жену будет легче, чем отправить за грань меня? Зря! Готовься: я лично буду тебя допрашивать так же, как твоего дружка — Гдурза. Надеюсь, что ты продержишься подольше, потому что казначей сдох слишком быстро.
Мужчина даже не пытался скрыть ужас, который его охватил при этих словах. Даже сам Рарок оторопел от того количества ненависти, что плескалось в голосе Флая.
Два высоких стража профессионально обыскали «купца», стянули ему руки и ноги веревками и увели к другим пойманным. Флайдин ненадолго остался один, и Рарок подошел к приятелю.
— Слышал о покушении, — сказал он, — рад, что убийство не удалось.
Флай даже не посмотрел на Рарока.
— Она жива? — наконец, спросил он.
Без пояснений было понятно, что Флайдин имеет ввиду свою мать. Бывший телохранитель Халисари не знал, что ответить на этот вопрос. Рароку хотелось рассказать о том, что Хали умерла, однако он боялся, что Флай догадается про братство. С другой стороны, если не рассказать о смерти, то приятель так и будет относиться к ним настороженно, ожидая мести своей матери.
— Умерла. Клянусь тебе жизнью и силой, я сам видел ее тело, — ответил Рарок.
— Но в таком случае вы должны были умереть, — Флай серьезно посмотрел на бывшего телохранителя. — Я хорошо знаю свою мать, она бы вас не отпустила. А заставить передать клятву под пытками невозможно.
— Я тоже так думал, но, оказалось, есть и на Халисари управа, — улыбнулся Рарок.
— Ее действительно казнила королева?
— Да, великая матерь узнала, что Хали наложила проклятье или отравила одну из книг, что я тебе послал, и пришла в ярость.
— Илдиру? — предположил Флай.
— Верно.
— А он вас посылает на дурно пахнущие задания, чтобы в случае чего, устранить, объявив изменниками?
— По крайней мере, мы живы, — пожал плечами Рарок. — Во всем нужно видеть хорошие стороны.