До этой ночиОндиил не слишком интересовался девушкой, которая досталась в жены его пасынку. Но сейчас все изменилось.
Когда Ладмила коснулась его своим сознанием, он оторопел. Сразу вывалился из транса, потому что ее эмоции были слишком неожиданными. Столько света, что он на мгновение ослеп и онемел, а потом снова прозрели стал ярче видеть краски. Неужели, она действительно такая? Веяло чем-то знакомым и пленительным. Взбудораженные чувства распирали грудь. Откуда-то изнутри лезла безудержная радость. Ондиил отчетливо почувствовал крохи своего дара, которые расправились и потянулись навстречу этому свету.
Забыть эти чувства? Нет, этого он не мог допустить. Но подозрительность, без которой в обществе дроу просто не выжить, не позволила Ондиилу ответить сразу. Герцогиня — менталист, могла внушить, что угодно: любые чувства, любые мысли. Интуиция, к которой всегда прислушивался Ондиил, шептала о том, что девушке можно верить, но дроу все равно сомневался.
И тогда его озарило! Он вспомнил, когда впервые ощутил ее присутствие.
Это случилось несколько месяцев тому назад. Лежа в комнате на полу и скрипя зубами от дикой боли, Ондиил вдруг почувствовал, будто его сознания коснулось что-то легкое, доброе. Он не знал, что это такое, но чистое неподдельное сочувствие без унижающей жалости, страх и возмущение издевательствами его жены, запомнил. Все эти эмоции имели особый привкус, едва заметный флер. Когда сегодня герцогиня коснулась его сознания, он не сразу осознал, почему ему знаком этот привкус чувств.
Ондиил понял еще кое-что: именно тогда Ладмила узнала про клятву. В тот момент она, вероятно, подслушивала, через него, и ей не было смысла притворяться. Значит, все то, что он в ней почувствовал — настоящее. Ее теплые чувства, чистые помыслы, ее сознание, которое почему-то представлялось Ондиилу маленьким пушистым котенком с острыми коготками — все это не притворство. Она действительно такая.
Хорошо бы еще раз почувствовать это.
Рарок и Тирион пришли в себя практически одновременно.
— Чем это меня так герцогиня приложила? — под нос себе пробурчал Тирион, вставая на ноги и отряхиваясь.