Рядом с кроватью сидел мужчина лет сорока и читал Коран через очки в черной оправе, которые были ему велики. Он был одет в белую джуббу[15] мусульманского священнослужителя, а его аккуратно подстриженная борода подернулась сединой.
Мужчина повернулся к Сандре — посмотреть, приметила ли она его, затем не спеша закрыл Коран и отложил его в сторону.
— Ты проснулась, — произнес он на хорошем английском.
— Верните мою форму, — было первое, что она сказала.
Он снял очки и спрятал их в карман джуббы.
— Твою одежду сожгли, — ответил он.
— Брукс, — представилась Сандра. — Сандра Джей, уорент-офицер, 280-76-0987.
Он скупо улыбнулся.
— Я это уже знаю.
Он достал из ящика стола пригоршню армейских жетонов, снятых с ее погибших соотечественников, и выбрал жетон с ее именем.
— Ты еще и католичка. Что еще ты можешь рассказать мне о планах ЦРУ против нас? Они нападут на нас?
— Может, развяжете меня? — спросила Сандра, чувствуя, что во рту сухо, как в пустыне.
Он опустил жетоны на стол.
— Это невозможно. Ты же еще не сказала мне то, что меня интересует, — спокойно объяснил он. — Тебе лучше рассказать все прямо сейчас. Иначе потом у тебя возникнут проблемы.
— Я всего лишь пилот, — начала она. — ЦРУ не посвящает нас в свои планы. Я даже не знаю, зачем вы им нужны.
Самое страшное, что это была правда. Сандра действительно не знала, зачем ЦРУ охотилось за Кохистани и запланированы ли еще военные удары.
— Ты не просто пилот, — заключил он и взял со стола нашивку «Ночных сталкеров». — Ты одна из этих людей. Мы знаем их очень хорошо. Даю тебе последний шанс рассказать все, что ты знаешь. А потом я позову Рамеша.
— Вы должны мне поверить, — взмолилась она. — Я ничего не знаю! Если бы я знала, то рассказала бы все. Меня не заботит, что там замышляет ЦРУ.
— Это не то, что я хочу услышать.
— Может, мне что-то придумать? — отчаялась Сандра. Пока она лежала, пытаясь вспомнить свои репетиции допросов, которые проходили в школе выживания, Кохистани взял стоявшую у ножки кровати палку, до этого момента незамеченную Сандрой, и отвесил ей удар по раненому бедру.
Боль в ноге пронзила ее. Почти подавив крик, готовый вырваться из горла, она машинально выгнула одеревеневшее тело.