Фарух выступил вперед и позвал домашних.
Орзу и двое его сыновей вышли на улицу.
Фарух заметил удивление в глазах дяди, но оно было настолько слабым, что главный охранник ничего не уловил.
— Это человек утверждает, что он твой племянник, — сказал часовой с заднего сиденья.
Орзу Каримову было шестьдесят пять. Его сухое лицо было испещрено морщинами, но глаза сохраняли остроту, а зубы — крепость.
— Да, это сын моей старшей сестры. Добро пожаловать, племянник. Прошел год. Ты готов к работе?
Фарух пожал плечами.
— А что, есть выбор?
Дядя засмеялся и посмотрел на охранников.
— Сколько себя помню, он всегда был ленивым. Будь его воля, всю жизнь гонял бы коз, а не работал.
Часовой засмеялся и похлопал водителя по плечу, подавая сигнал, что пора уезжать.
Орзу жестом пригласил Фаруха пройти в дом, а сыновьям приказал пока удалиться. Когда они очутились внутри, дядя запер дверь на засов и повернулся к племяннику.
— Слышал, ты работаешь на американцев. Это правда?
Слова Орзу прозвучали, как обвинение.
— Кто об этом знает? — удивленно спросил Фарух. — Кто тебе сказал?
Орзу смерил его сердитым взглядом.
— У меня повсюду друзья. Ты должен бы уже об этом знать. Ты здесь оказался из-за американской заложницы.
Фарух вынул нож из-под платья и кончиком лезвия снял болты с накладки АК-47. Инфракрасный маячок он положил на стол.
— Это устройство могут видеть только американцы. Я использую его, чтобы отметить дом, в котором ее держат.
Взгляд Орзу остановился в одной точке, он смотрел не мигая.
— Они хорошо тебе платят, эти американцы?
— Достаточно, но дело…
— Достаточно, чтобы ставить под угрозу весть род? — сурово спросил Орзу. — Он ткнул в маячок. — Этого достаточно, чтобы всех нас уничтожить.
Фаруха удивило, что дядя стал возмущаться.
— Я обещал, что мы поможем, дядя.
— Это ты обещал. — Орзу опустился на стул. — Почему ты пошел на это? Американцы оставят эту страну, а вот хезби становятся с каждым днем сильнее. Водить дружбу с американцами означает обречь себя на верную смерть.
Фарух сел напротив него.
— Я сказал, что помогу, потому что ты был близким другом Масуда. А Масуд бы никогда отродясь не потерпел в Панджшере хезби.
Орзу оставался непреклонен.
— Масуд мертв, а с хезби нам еще предстоит жить. Когда американцы уйдут, они оставят Панджшер. Им здесь нечего делать.
— Хезби не забирают часть твоей выручки от продажи дров?
— Даже если и так, это не повод для двадцати человек идти войной против шестисот.