Меньше чем через секунду упал замертво и его товарищ, стоявший рядом.
Поняв, что они под обстрелом, остальные четверо сняли с плеча пулеметы. Еще один упал, потом еще. Из всей шестерки осталось двое. Один из них упал на колени, ударяя ребром ладони по затвору пулемета.
— Шеннон, стреляй в затвор! — волновался Меткалф.
Не успел Меткалф закончить свою фразу, как в живых остался только один-единственный боевик — с неисправным пулеметом. Он отбросил бесполезное оружие в сторону и попытался спастись бегством, однако еще до того, как он успел сделать полный шаг, пуля пробила ему голову, и он упал.
— Боже! — ахнул кто-то. — Сколько это длилось?
— Чуть больше десяти секунд, — ответил генерал, поворачиваясь к Меткалфу. — Кстати: вот что вы пропустили, когда не смогли наблюдать за Гилом в Иране.
Меткалф кивнул, губы его сузились: он переживал за своего человека, рисковавшего жизнью там, на земле Базарака. Образованный, одаренный тактик Кутюр был хорошим генералом. Еще в его бытность генерал-майором ему в лицо стреляли из гранатомета.
— Генерал, на линии полковник Морроу.
Полковник Мак Морроу командовал 24-й специальной тактической эскадрильей ВВС США, еще одним подразделением специального назначения, находившимся под эгидой Объединенного командования специальных операций.
Кутюр прошел к своему кабинету в конце комнаты и поднял трубку.
— Мак, извини, что разбудил тебя. Послушай, мне нужна пара «Черных ястребов».
Он вышел из кабинета и подошел к Меткалфу.
— Все готово, генерал?
— Да, — ответил Кутюр. — Я так все устроил, что к концу недели мы с вами точно станем безработными.