Никто не обращает внимания на то, как я выгляжу, и я никогда прежде не осознавала этого так четко.
Мы вместе с Уоллисом вернулись в столовую под конец ланча. Его ноги длиннее моих, но передвигается он так медленно, что мы идем с одинаковой скоростью. Это странная медлительность; множество людей двигаются медленно, потому что бродят без цели, словно не знают, куда бы им пойти, или не желают оказаться там, куда направляются. Уоллис же двигается медленно, как гигантский робот: его так много, что быстро разогнаться не получается.
Мы идем, и я остро ощущаю свои руки и ноги, и то, как мои ступни касаются пола, и все волоски на теле. Мне хотелось бы, чтобы в моем облике было что-то необычное и я смогла бы сосредоточиться на этом и предположить, что он сосредоточится на том же самом, но такой яркой черты у меня нет.
Мы не разговариваем. Уоллис сложил лист бумаги, на котором мы переписывались, и засунул в карман джинсов вместе с карандашом. Ловим на себе несколько взглядов, когда стряхиваем мусор с подносов.
«В МОРЕ ОБИТАЮТ ЧУДОВИЩА».
Это любимая фанатами цитата из «Моря чудовищ». Даллас Рейнер. Он сказал, что Даллас его любимый персонаж, а мне всегда интересно, когда фанаты рассказывают, какие картинки или цитаты они вешают на стены или изображают на одежде, какие татуировки делают.
У меня не получается попрощаться с Уоллисом. Мы покидаем столовую в толпе учеников, разъединяющей нас, и он куда-то исчезает.
* * *Я вижу его снова позже, он сидит у школы на скамейке. Трэвиса и Дешана поблизости не наблюдается. Я ненадолго застреваю в дверях, затем медленно иду к нему. У него в ушах наушники, и он что-то пишет. Вечно он пишет.
Легонько хлопаю его по плечу.
– Тебя… тебя не надо подвезти?
Он мотает головой и быстро пишет вверху листа, лежащего у него на коленях: За мной приедет сестра.
– О. Понятно. – Разумеется, ему не нужна моя помощь, глупо было спрашивать. Ведь он сидел на этой скамейке каждый день на прошлой неделе, а потом благополучно оказывался дома. – Ну…
пока.