Тарасу оно показалось огромным.
Он сбегал, не чувствуя боли в ноге. Внедорожник рухнул набок…"
"– Катя… Катя… – шептал мужчина, устремляясь вниз. Ноги скользили по грязи и вязли. Упав, проехал на заднице несколько метров, потом снова вскочил и кинулся к машине, которая могла воспламениться в любой момент.
– Тарас!
Он слышал, что его зовут. Но оборачиваться не стал. Для него в эти секунды не существовало никого важнее, чем дочь.
Какой же он идиот… дурак…
Лишь бы с ней всё было в порядке…
Лишь бы она была живой.
Из машины с переднего сиденья вывалился парень лет двадцати пяти. Лицо залито кровью. Он застонал, упал на одно колено. Тарас его сшиб ударом слева. Злость, ярость – всё рванулось наружу.
– Где ребенок?! – рычал он, нанося один удар за другим, опрокидывая его на землю и снова поскальзываясь в грязи.
Позже Тарас поймет, что терял драгоценное время.
Когда он увидел темные волосы Кати… Сердце остановилось. Толчок… Ещё один толчок. Тарас выдохнул и открыл дверь покореженной машины.
– Черт… Катя…
Тарас протиснулся в машину и, стараясь действовать максимально аккуратно, потянул девочку на себя. Та глухо застонала.
Живая…
Главное – живая! С остальным они справятся.
* * *Его бойцы прибыли на место происшествия пятью минутами позже ребят Дольника.
Тарас вынул Катю из машины и прижал её худенькое тельце к себе.
– Тарас!
– Скорую…
– Какая нахрен скорая! – Павел, такой же грязный, как и он сам, присел на корточки.
– Да.
Рядом с ними образовался высокий, худой блондин.
– Посмотри.
Тарас оскалился, чувствуя себя не человеком – зверем. Ему казалось, что если сейчас он выпустит Катю из рук, то её у него заберут. Заберет тот, кто сильнее него, могущественнее! А он не может отдать Катю! Понимаете, не может!
– Эй… Тарас… Мужик, приди в себя… Нам Катю надо посмотреть… У неё кровь идет…
Последняя фраза немного отрезвила Тараса, и он разжал руки, отнимая от груди Катю.
– Павел Сергеевич, в больницу надо. На первый взгляд жизненно важные органы не задеты, но мне не нравится бочина. И, возможно, потребуется переливание крови.
Тот, кого Дольник назвал Саввой, стащил с себя футболку и зажал рану на боку Кати.
– Медлить нельзя.