Подобравшись на коленях к краю кровати, она потянула полотенце. Положила руки мне на бедра, куснула за живот.
- Иди сюда!
- Уверена?
- Ты против? – Наташа посмотрела снизу вверх, приподняв брови."
"- Прекрасно знаешь, что нет, - я бросил полотенце на стул и сел рядом с ней, нащупывая застежку на спине. – Только за.
- Тогда предоставим решение высшим силам, - лифчик полетел в компанию к полотенцу. – Если это надо сейчас, значит, будет. Если нет, значит, еще не время.
- Не боишься? – пальцы пробрались под тонкую полоску кружева.
- Немного, - она приподнялась, чтобы я мог снять. – Но это не тот страх. Не знаю, как объяснить…
- Не надо, я понимаю. Мне тоже страшно, потому что это меняет всю жизнь. Потому что это ответственность совсем другого уровня. Но я хочу этого.
- И я, - Наташа прижалась ко мне. – Теперь хочу. Ну, может, пока еще не так остро, чтобы плакать, если не выйдет. Но если получится, буду рада.
- Давай не будем об этом думать: выйдет, не выйдет. Ладно? Мы просто сейчас вдвоем.
- И я тебя, - прошептала она, приоткрыв губы навстречу моим…
***
Две недели пролетели, как один день. Из постели мы все-таки иногда вылезали, чем, кажется, неизменно удивляли Эдуарду. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Побывали на маяке, обошли весь мыс, спустились вниз к океану. Съездили в Лиссабон, Синтру и Кашкайш. Наташа до тошноты объелась теми самыми страшными пирожными – паштейш де ната. И смеялась: они мои тезки. И, кажется, влюбилась в Португалию так же, как я.
Каждый вечер мы ходили смотреть с края света, как топится в океане солнце.
- В этом есть что-то жутко эротичное, - сказал я Наташе, когда мы пришли туда в последний раз, накануне отъезда. – Не знаю, почему. Но есть.
- Ты как солдат, который смотрит на кирпич и думает о бабе, - рассмеялась она. – Потому что всегда о ней думает. Кстати, Енотаев, а почему ты в армии не служил?
- По приколу.
- Понятно, - протянула Наташа. – А в войска какие? Должны были забрать?
- В баллоны.