Мы лежали в постели, и все шло как обычно. Хотя… я поймал ее взгляд… настороженный, что ли. Как раз не такой, как всегда.
Она только брала, ничего не отдавая взамен. Подразумевалось, раб должен быть счастлив уже тем, что доставляет ей удовольствие. Она была как кошка, млеющая на солнце. Расслабленная, уверенная в своем совершенстве и всемогуществе. Но сейчас беспокойство набегало на ее лицо, как будто тень от облака.
Наклонившись, я сжимал в ладонях и целовал ее грудь, от которой у меня буквально крышу сносило. Дразня, едва прикасался языком к твердым соскам.
Валерия оттолкнула меня и села так резко, как будто развернулась сжатая пружина.
- Убирайся! – процедила сквозь зубы.
- В чем дело?
- Еще только не хватало, чтобы ты трахался со мной и думал о другой бабе!
- Ты с дуба рухнула? – возмутился я. – У меня никого не было с тех пор, как с тобой познакомился.
- Может быть.
Она встала и вышла. Подумав минуту, я оделся и отправился на поиски.
Свет на кухне не горел. Валерия курила у окна.
- Лера, это глупо.
Она даже не поправила. Только сказала, глядя в окно:
- Антон, уйди. Сделай одолжение.
- Хорошо. Как скажешь.
Уже дома, привычно лежа на кровати и пялясь в потолок, я вспомнил невесть откуда залетевшую фразу.
Жизнь дала трещину и стала похожей на задницу.
Именно так. Убиться веником, всего три месяца назад я был ею вполне доволен.
В общем, классика. Буратино, ты сам себе враг.
Что-то желтое торчало из-под занавески. Я встал, нагнулся. Резиновая собачка с пищалкой, которую девочка из зоомагазина дала Тошке.