Манера вызывающе говорить и оскорблять, излагать мысли, подстраиваться под собеседника, двигаться и даже смотреть. Всё это было так знакомо. Ей чудилось, что перед ней находится кто-то отдалённо близкий. Тот, с кем она долгое время общалась. Тот, кого обучали профессионалы своего дела. А таких профессионалов было отнюдь немного.
На Альбарре она находилась уже достаточно долго и никого подобного еще не встречала даже среди голубокровных. Но кто бы знал, что совокупность данных факторов оказалась затишьем перед бурей, когда Ранкар вышел на арену.
Валери не знала почему, но увиденная жестокость, холодная мимика, боевой стиль и техники померещились до боли знакомыми. Она являлась целительницей. Одной из могущественных целительниц Земли, а от взора магини Жизни подобному не укрыться. Эти движения, эти шаги, эти рывки, это ритмичное дыхание, эта решимость повергли мысли эмиссара в раздрай. За несколько жалких мгновений сквозь непроницаемую тьму женщина смогла разглядеть многое. Очень многое.
Лишь одно ей показалась странным.
Вот только считала Валери так до тех самых пор, пока не встретилась глазами с мальчиком. За этот краткий взор она смогла увидеть безразличие ко всему живому, всепоглощающую ярость и… пугающую пустоту. А затем она увидела то, что заставило её внутренне задрожать и сглотнуть. Родимое пятно на виске.
И она видела точно такое же пятно в далёком прошлом.
Один фактор накладывался на другой, второй на третий, третий на четвертый и так словно до бесконечности. Эмиссар не желала верить в увиденное.
— Невозможно… — одними губами прошептала Валери, ошеломлённо глядя в спину окровавленному силуэту, то и дело качая отрицательно головой. — Такого не может быть. Не верю…
Но миг погодя из пучины хаоса её вывел взволнованный баритон Габриэля, который заблаговременно активировал полог тишины:
— Княгиня, что с вами? Вы сама не своя и бледны словно смерть увидели.