Над его бровью с надменным изгибом бьется венка гнева, а крылья носа подрагивают.
— Иди прочь, — шипит он испуганной Карине, а та всхлипывает.
— Но Артур Борисович…
— В этом нет нужды, — бросаю кольцо к босым ступням Артура.
Когда оно касается плитки, то отскакивает от него, падает на ребро и закатывается под стол. Разворачиваюсь и иду прочь. Чувствую на спине взгляд мужа.
— Вита! — рявкает он.
— Артур… — попискивает Карина.
— Да отцепись ты!
И где же его страсть сейчас? Выскакиваю на крыльцо и торопливо спускаюсь по ступеням на носочках.
— Вита!
Я оглядываюсь на зычный голос Артура. Успел все же приодеться в халат. Стоит на пороге и зло затягивает пояс:
— Давай поговорим.
— Это конец, Артур.
Бьет кулаком по косяку, рычит и делает шаг.
— Не стоит, — отступаю к калитке. — Говорить нам не о чем.
— Ты без меня никто, — Артур щурится. — Не совершай ошибку, Вита.
— А я женщина, — пожимаю плечами и сглатываю ком в горле. — Ох, прости, я же никто.
Молчание. Напряженный зрительный контакт. Вот его истинные мысли обо мне. Никто. Не зря я слышала в “зайчике”, “витаминке” и “моей красавице” что-то липкое и неприятное в последнее время. И целовал он меня мимоходом, лениво и по привычке. И у стола на кухне внезапно не зажимал с рыком под музыку.
— Я погорячился.
Какой бессмысленный и неловкий разговор. Артур растерян. Он ждет истерики, а я никак не могу ее из себя выдавить, чтобы устроить грандиозный скандал.
Я смотрю на Артура и понимаю, что я его потеряла. Да, мы можем поговорить, он объяснит свой проступок, что он кобелина проклятый, а я могу с этим согласиться, однако…
— Чего тебе не хватало? — задаю я тривиальный и глупый вопрос.
— Честно?
— Я бы была благодарна тебе за честность, Артур, — я в ожидании приподнимаю бровь.
— Я просто захотел отыметь секретаршу, которая привезла мне документы на подпись, — прячет руки в карманы и холодно улыбается. — Это не касается темы того, что мне чего-то не хватало или не хватает. Меня все устраивает.
И тут я смеюсь. Аж тихо всхрапываю, а после срываюсь на откровенный гогот. Артур оскорбленно хмурится, а я не могу успокоиться.