«Ты чересчур близко принимаешь все к сердцу, Минни», – часто слышала я от нее. Большой недостаток, мосье Пуаро, иметь такое чувствительное сердце. Особенно когда самой приходится зарабатывать себе на жизнь.
– Совершенно верно. Но теперь все это уже в прошлом. Вы сейчас сама себе хозяйка. Можете наслаждаться жизнью, путешествовать, теперь вам не о чем беспокоиться, не о чем тревожиться.
– Надеюсь, что это действительно так, – с сомнением в голосе откликнулась мисс Лоусон.
– Уверяю вас, что это именно так.
Он рассказал, как обнаружилось письмо. На щеках у мисс Лоусон запылало по красному пятну.
– Элен должна была сказать мне. Отправить вам письмо, не предупредив меня, – какая дерзость! Ей следовало сначала спросить меня. Неслыханная дерзость! И ни слова мне! Какой позор!
– Дражайшая мисс Лоусон, я уверен, что Элен руководствовалась лучшими побуждениями.
– И тем не менее все это очень странно! Очень странно! Чтобы слуги позволяли себе подобные вольности! Элен следовало бы помнить, что теперь хозяйка дома я!
Она величаво выпрямилась.
– Элен была очень предана своей прежней хозяйке, не так ли? – спросил Пуаро.
– Да, пожалуй, но это не меняет положения вещей. Она обязана была поставить меня в известность!
– Главное – что письмо попало ко мне, – заметил Пуаро.
– О, я согласна, что после драки кулаками не машут, но тем не менее Элен должна зарубить себе на носу, что впредь ей следует обо всем спрашивать меня.
Она умолкла, пятна на щеках разгорелись еще ярче.
Немного подождав, Пуаро спросил:
– Вы хотели видеть меня сегодня? Чем я могу быть вам полезен?
Негодование мисс Лоусон мигом улеглось. Она тут же скроила жалкую мину и опять принялась после каждого слова запинаться:
– Видите ли, я просто никак не могу понять... Видите ли, мосье Пуаро, я приехала сюда вчера, и, конечно, Элен рассказала мне, что вы были здесь, и я.
– Вам непонятно, зачем я приезжал сюда? – закончил за нее Пуаро.
– Я... Нет, не совсем так. Да, мне непонятно... – Она не сводила с него вопрошающего взгляда."
"– Я должен кое в чем перед вами повиниться, – продолжал Пуаро. – Дело в том, что я позволил себе оставить вас в некотором заблуждении.