Эркюль Пуаро

Просто повторяет, что ушла от него и ничто не заставит ее вернуться к нему обратно.

– Она предприняла очень серьезный шаг.

– Конечно! Честно говоря, будь он англичанин, я бы посоветовала ей... Но ведь он не англичанин... И у нее такой странный вид, у бедняжки... Она так напугана. Что же такое он ей сделал? Турки, насколько мне известно, порой бывают невероятно жестоки.

– Доктор Таниос – грек.

– Да, конечно, как раз все наоборот. Я хочу сказать, что это на них нападают турки... Или я спутала греков с армянами? Но все равно, какое мне до них дело.

.. По-моему, ей не стоит возвращаться к нему, а что думаете об этом вы, мосье Пуаро? В любом случае... я хочу сказать, она говорит, что не... Она даже не хочет, чтобы он знал, где она.

– Вот как?

– Да, из-за детей. Она так боится, что он увезет их обратно в Смирну. Бедняжка! Она в ужасном состоянии. У нее нет денег – ни пенни. Она не знает, что ей делать, куда деться. Она хочет попытаться сама зарабатывать себе на жизнь, но вы ведь знаете, мосье Пуаро, одного желания еще недостаточно.

Мне ли этого не знать. Вот если бы у нее была специальность!

– Когда она ушла от мужа?

– Вчера. Она провела ночь в небольшой гостинице возле Паддингтона. А потом приехала ко мне, потому что считает, что больше ей обратиться не к кому.

– И вы намерены ей помочь? Очень благородно с вашей стороны.

– Видите ли, мосье Пуаро, я действительно считаю это своим долгом. Но, конечно, все не так просто. У меня очень маленькая квартира, и в ней мало места... словом, одно цепляется за другое.

..

– Вы могли бы отправить ее в «Литтлгрин-хаус»?

– Наверное, но, видите ли, ее муж тоже может искать ее там. Сейчас я сняла ей комнаты в «Веллингтоне» на Квинз-роуд. Она остановилась там под именем миссис Питерс.

– Понятно, – отозвался Пуаро. Помолчав немного, он сказал: – Я бы хотел повидать миссис Таниос. Она, знаете ли, вчера приходила ко мне, но меня не было дома.

– Вот как? Она мне об этом ничего не сказала. Я ей скажу, ладно?

– Будьте так любезны.

Мисс Лоусон выбежала из комнаты.

Нам был слышен ее голос:

– Белла... Белла, моя дорогая, хочешь повидаться с мосье Пуаро?

Мы не слышали, что ответила миссис Таниос, но довольно скоро она вошла в комнату.

Я был просто потрясен ее видом. Под глазами у нее были синяки, а на щеках ни кровинки, но больше всего меня поразил страх, который был написан у нее на лице. Она вздрагивала при малейшем шорохе и все время к чему-то прислушивалась.

Пуаро тепло с ней поздоровался.