Обернувшись к Пуаро, я с улыбкой сказал:
– Ваш скромный Ватсон осмеливается сделать некое умозаключение.
– С удовольствием выслушаю вас, мой друг.
Приняв соответствующую позу, я важно констатировал:
– Сегодня утром среди прочих писем одно вас особенно заинтересовало.
– Вы настоящий Шерлок Холмс! Совершенно верно!
– Видите, ваши методы пошли мне на пользу, Пуаро, – засмеялся я. – Раз вы прочитали письмо дважды, значит, оно привлекло ваше внимание.
– Судите сами, Гастингс.
Заинтригованный, я взял письмо и тут же скорчил кислую гримасу.
– Мне следует прочитать это, Пуаро? – жалобно спросил я.
– Необязательно. Как хотите.
– Может, вы перескажете его содержание?
– Мне хотелось бы знать ваше мнение. Но, если у вас нет желания, оставьте его.
– Нет-нет, я хочу знать, в чем дело.
– Вряд ли вы что-нибудь поймете, – сухо заметил мой друг.
Сочтя его высказывание несколько несправедливым, я без особой охоты принялся читать письмо.
«Мосье Эркюлю Пуаро.
Уважаемый мосье Пуаро!
После долгих сомнений и колебаний я пишу (последнее слово зачеркнуто), решилась написать вам в надежде, что вы сумеете помочь мне в деле сугубо личного характера. (Слова «сугубо личного» были подчеркнуты три раза.) Должна признаться, я о вас уже слышала от некой мисс Фокс из Эксетера, и хотя сама она не была знакома с вами, но сказала, что сестра ее шурина, имя которой, к сожалению, не помню, говорила о вас как об исключительно отзывчивом и разумном человеке («отзывчивом и разумном» подчеркнуто один раз).
Я прервал на какое-то время чтение. Разбирать едва видимые каракули оказалось нелегкой задачей.
– Пуаро, вы полагаете, стоит продолжать? Она что-нибудь пишет по существу?
– Наберитесь терпения, мой друг, и дочитайте до конца.
– Легко сказать, набраться терпения... Здесь такие каракули, будто это паук забрался в чернильницу, а потом прогулялся по листкам бумаги. У сестры моей бабушки Мэри, помнится, был такой же неразборчивый почерк, – проворчал я и снова погрузился в чтение.