Эркюль Пуаро

Оно было тщательно спланировано и искусно приурочено к определенному времени, причем заранее были приняты все необходимые меры, вплоть до того, что в вино Эркюля Пуаро в злополучную ночь подсыпали снотворное.

Да-да, так оно и было! Чтобы наверняка устранить меня из событий той ночи, меня усыпили. Я допустил такую возможность. Я пью вино, мои соседи по столу, соответственно, виски и минеральную воду. Проще простого подсыпать неопасное снотворное в мою бутылку – весь день бутылки стоят на столе. Но я отбросил эту мысль.

День был жаркий, я невероятно устал – что странного, если вместо легкого сна я проваливаюсь в тяжелое забытье?

Видите? Я все еще был в плену предубеждения. Если мне дали снотворное, значит, убийство было преднамеренным и к половине восьмого, когда мы обедаем, оно было решенным делом, а это, с точки зрения моей предубежденности, – абсурд. Когда из Нила выудили револьвер, мое предвзятое отношение впервые поколебалось. Ведь если наши предположения были верны, то револьвер никоим образом нельзя было выбрасывать за борт.

И если бы только это!..

Он повернулся к доктору Бесснеру:

– Вы обследовали тело Линнет Дойл... Вспомните: кожа вокруг ранки обгорела – иными словами, стреляя, револьвер приставили почти вплотную к голове.

Бесснер кивнул.

– Да, совершенно точно.

– Но пистолет нашли обернутым в бархатную накидку, и следы на накидке свидетельствовали о том, что стреляли сквозь нее, видимо, рассчитывая приглушить звук. Если стрелять сквозь бархатную ткань, на коже не должно оставаться никаких следов ожога.

Следовательно, выстрел сквозь эту ткань не был тем выстрелом, который покончил с Линнет Дойл. Так, может, это был первый выстрел – которым Жаклин де Бельфор ранила Саймона Дойла? Опять нет, поскольку имеются два свидетеля того выстрела, и мы знаем, как это произошло. Получается, что должен быть еще один выстрел, третий, о котором мы ничего не знаем. Но стреляли из этого пистолета только дважды, и никакому третьему выстрелу неоткуда взяться."

"И тут мы столкнулись с очень любопытным, необъяснимым обстоятельством.

В каюте Линнет Дойл мне подвернулась интереснейшая деталь: два флакона с цветным лаком для ногтей. Вообще дамы часто меняют цвет лака, Линнет же Дойл хранила верность «Кардиналу» – ярко-пунцовому лаку. На другом флакончике значилось: «Роза». Это бледно-розовый состав, однако остатки на дне флакона были ярко-красного цвета. Я заинтересовался и, вынув пробку, понюхал. Пахло не грушей, как полагается, а уксусом.