Эркюль Пуаро

Она походила на изображение святой.

– Ah, ça non![160] – воскликнул доктор Жерар.

– По-вашему, это невозможно психологически? – осведомился Пуаро.

Француз опустил взгляд.

– Это невозможно со всех точек зрения! – резко сказала Надин.

Пуаро быстро повернулся к ней:

– В самом деле, мадам?

– Да. – Она закусила губу и быстро продолжала: – Я не потерплю таких постыдных обвинений против моей золовки. Мы все знаем, что это невозможно.

Джиневра слегка пошевелилась на стуле. На ее губах мелькнула улыбка – трогательная, простодушная улыбка маленькой девочки.

– Невозможно! – повторила Надин.

Ее лицо приобрело решительное выражение, а глаза твердо встретили взгляд Пуаро.

– Мадам очень умна, – с поклоном произнес он.

– Что вы имеете в виду, мосье Пуаро?

– Я все время чувствовал, мадам, что у вас, как говорится, ума палата.

– Вы мне льстите.

– Едва ли. Вы всегда хладнокровно оценивали ситуацию. Внешне вы сохраняли хорошие отношения с вашей свекровью, полагая, что так будет лучше, но мысленно вы осудили и приговорили ее.

Думаю, некоторое время назад вы осознали, что ваш муж может быть счастлив, только покинув дом и начав жить собственной жизнью, какой бы трудной и полной лишений она ни оказалась. Вы были готовы пойти на риск и пытались убедить его сделать это, но потерпели неудачу. Леннокс Бойнтон утратил стремление к свободе, погрузившись в апатию и меланхолию.

У меня нет сомнений, мадам, что вы любите вашего мужа. Ваше решение оставить его не было вызвано любовью к другому мужчине.

Скорее всего, это была отчаянная попытка, предпринятая в последней надежде. У женщины в вашей ситуации было только три выхода из положения. Первый: уговорить мужа уйти из дома вместе. Как я сказал, из этого ничего не вышло. Второй: пригрозить, что она уйдет одна. Но вероятно, и это не тронуло бы Леннокса Бойнтона – он впал бы в еще более глубокую меланхолию, но не стал бы протестовать. И третий: уйти к другому человеку. Инстинкты ревности и собственничества – одни из наиболее фундаментальных у мужчин. Вы проявили мудрость, попытавшись пробудить эти первобытные инстинкты. Если Леннокс позволил бы вам уйти к другому мужчине без всякого сопротивления, значит, ему уже нельзя было помочь, и вы могли бы попробовать начать новую жизнь в другом месте.

Но предположим, что даже это отчаянное средство не имело бы успеха. Ваш муж был ужасно огорчен принятым вами решением, но не стал бы, как вы надеялись, реагировать на него вспышкой собственнического инстинкта.