Мисс Аранделл была дамой старой закалки. Мне она нравилась. Я ее уважал. Эдакий солдат в юбке.
– Она умерла внезапно?
– В какой-то степени да. Разумеется, в последнее время она часто хворала. Но прежде всегда выходила победительницей в схватке со смертью.
– Мне говорили... Впрочем, это, наверное, сплетни, – Пуаро пренебрежительно отмахнулся рукой, – что она не очень-то ладила со своими родственниками?"
"– Нет, она не ссорилась с ними всерьез, – задумчиво произнес доктор Грейнджер. – До скандалов у них никогда не доходило, насколько мне известно.
– Прошу прощения. Вероятно, я сую нос не в свои дела.
– Не беспокойтесь. В конечном счете, рано или поздно все становится известно широкой общественности.
– Насколько я понял, она ничего не завещала родственникам?
– Да, она все оставила своей суетливой, боязливой, как квочка, компаньонке. Странный поступок, конечно. В голове не укладывается. На нее совсем не похоже.
– Чего не бывает на свете, – рассеянно заметил Пуаро. – Старая дама, болезненная, на ладан дышит.
Слово «благосклонность» подействовало на доктора словно красная тряпка на быка.
– Благосклонность? Благосклонность? – запыхтел доктор Грейнджер. – Какая там благосклонность! Эмили Аранделл обращалась с Минни Лоусон хуже, чем с собакой. Впрочем, для дам ее поколения это весьма характерно. Кстати, женщины, которые зарабатывают себе на жизнь, служа компаньонками, большим умом не отличаются.
Пуаро мгновенно переменил скользкую тему.
– А может, – предположил он, – у мисс Лоусон еще сохранились старые семейные письма и документы?
– Вполне вероятно, – сказал Грейнджер. – Обычно в домах старых дев скапливается великое множество ненужных бумаг.
Пуаро встал.
– Спасибо вам большое, доктор Грейнджер. Вы очень любезны.
– Не за что, – отозвался доктор. – Жаль, что ничем не смог помочь. Вам лучше всего обратиться к мисс Пибоди. Она живет в «Мортон-Манор», в миле отсюда.
Пуаро нагнулся и понюхал розы, которые стояли в вазе на столе у доктора.
– Чудесный запах, – пробормотал он.
– Да, наверное. Но я не чувствую запахов.