Эркюль Пуаро

Затем мисс Пибоди, как бы размышляя вслух, продолжила:

– Писать теперь о волнениях в Индии, все равно что стегать хлыстом дохлую лошадь. Но это ваше дело, конечно.

– Знаете, мадам, на эти вещи существует поветрие. Нынче Индия в моде.

– Резонно. Но что касается моды, то все возвращается на круги своя. Взять хоть, к примеру, рукава. – Мы дружно молчали, ожидая, что она скажет дальше. – Свободные наверху и сужающиеся книзу во все времена смотрятся отвратительно, – продолжала мисс Пибоди. – А вот в широких книзу я всегда выглядела пристойно.

– Она уставилась горящим взором на Пуаро. – Так что же вас интересует?

Пуаро раскинул руки.

– Да все, что угодно, мадам! Фамильная родословная, разные слухи, семейные отношения.

– О событиях в Индии я вам ничего рассказать не могу, – призналась мисс Пибоди. – По правде говоря, я не слушала его бредни. Эти стариковские байки всегда казались мне скучными. К тому же он был глуп как пробка. Думаю, во всей армии нельзя было сыскать подобного дурака. Впрочем, в армии умному человеку до больших чинов не добраться.

Еще мой покойный отец любил говорить: «Если хочешь продвинуться по службе, то надо быть лизоблюдом: заискивать перед женой полковника и подчиняться приказам старших офицеров».

Почтительно выслушав авторитетное мнение, Пуаро спросил:

– Вы были близко знакомы с семьей генерала Аранделла, не так ли?

– Совершенно верно. Я знала их всех, – ответила мисс Пибоди. – Старшей была прыщавая Матильда. Она преподавала в воскресной школе и питала слабость к одному из викариев.

Затем шла Эмили. Великолепно ездила на лошади, ничего не скажешь. Пожалуй, только она умела обуздать отца, когда у него начинались запои. Из дома, бывало, телегами вывозили бутылки, а ночью закапывали. Кто же шел за ней: Арабелла или Томас? По-моему, Томас. Я всегда ему сочувствовала. Жить одному среди четырех женщин, с ума сойти можно! Он отупел и обабился. Никто даже представить себе не мог, что он когда-нибудь женится. Когда это случилось, все были просто потрясены.

Мисс Пибоди сочно захохотала, с чисто викторианской раскованностью.

Без сомнения, беседа с нами доставляла ей громадное удовольствие. Забыв о нашем существовании, она всецело погрузилась в воспоминания."

"– За Томасом шла простушка Арабелла. Лицо у нее походило на ячменную лепешку. Самая невзрачная из сестер. Тем не менее она благополучно вышла замуж – за довольно пожилого профессора из Кембриджа. Ему было тогда лет шестьдесят, если не больше.