— Это верно, — согласился Ромодановский, — при счастье и петушок яичко снесет, а при несчастье и жук забодает. Помоги да уму-разуму научи, в долгу не останусь, — опять низко поклонился он.
— Ныне великий государь к вечерне пойдет. Некогда. Иди к дворне в терем и жди…
Пришлось покориться.
Когда заблаговестили, пермский гость вышел на площадь и тут, у собора, решил подстеречь царский выход на богомолье. Но царь и опричники не вышли на благовест. Время тянулось долго. Наступили сумерки. Из-за рощи поднялись золотые рога месяца.
«Как же я проспал? — с досадой думал усталый наместник. — Неужто уже с вечерни государь возвращается?» Он проворно надел однорядку и заторопился к храму. То, что увидел пермяк, потрясло его. Ему почудилось, что он попал в мрачный монастырь. Из собора по направлению ко дворцу двигались попарно молодцы, одетые в шлыки и черные рясы, с горящими восковыми свечами в руках. Впереди всех шел царь, одетый иноком.
Иван Васильевич перебирал черные четки и глухо боромотал:
— Упокой, боже, души побитых мною… И что поделаешь, господи, ты уж знаешь, что я хотел славы и крепости моей державе. Кто стал против сего, тот становился врагом нашим… Помяни их, господи, во царствии твоем…
Благовест смолк, среди мрачного безмолвия слышался треск свечей.
Позади царя шел широкоплечий, с рыжей бородой, богатырь.
«Малюта Скуратов», — со страхом признал наместник в монахе опричника и прижался к стене.
Но глаза Грозного нашли его там. Царь подозрительно посмотрел на Ромодановского и узнал его.
— Ты как тут оказался? — скрипуче спросил он, и худые длинные пальцы крепко сжали посох.
Наместник встал на колени:
— Прости, великий государь, дела неотложные поторопили к тебе…
Иван взмахнул рукой:
— Брысь, дела пусть московские бояре вершат, а я тут горький инок.
Из глаз Ромодановского выкатились слезы жалости. Он молча склонил голову и покорился судьбе. Но вдруг Грозный остановился, поманил его к себе.
— О чем хлопочешь, человече? — страшными глазами он уставился на Ромодановского.
— Из Пермской земли спешил, великий государь. Грамоту от хана Кучума привез…
Глаза Грозного вспыхнули ярче, он сбросил шлык.