– Вы ведь услышали об этом от полиции, не так ли? – спросил Пуаро. – Они пришли к вам смотреть деловые бумаги мадам. Но сейф оказался пуст, все документы уничтожены, сказали вы. Но на самом деле в это время они были еще целы.
– Все это правда, мосье, – призналась Элиза. – Пока они искали бумаги в сейфе, я вытащила их из сундука. Да, я сказала, будто сожгла их. И это была почти правда. Я их сожгла при первом удобном случае. Я была обязана исполнить волю мадам. Теперь вы понимаете мое затруднение, мосье? Вы об этом не расскажете в полиции? Для меня это может обернуться очень плохо.
– Я верю, мадемуазель Элиза, вы действовали из самых лучших побуждений. И все же, вы понимаете, очень жаль, что этих бумаг нет. Очень жаль. Но не стоит печалиться о свершившемся. Я не вижу необходимости сообщать нашему уважаемому мосье Фурнье о точном времени их уничтожения. А теперь давайте посмотрим, нет ли в этой книжечке чего-нибудь интересного.
– Не думаю, чтобы вы сумели там что-нибудь найти, мосье, – сказала Элиза, покачав головой.
Она неохотно протянула книжечку Пуаро. Он взял ее и перелистал несколько страниц. На них были карандашные заметки, наспех сделанные небрежным почерком. И все казались совершенно одинаковыми. Вначале шла цифра или группа цифр, затем небольшая приписка:
«CX-256. Жена полковника. Проживает в Сирии. Полковая касса.
GF-342. Французский депутат.
И так дальше. Всего около двадцати таких записей. На последней страничке карандашом было записано:
«Ле-Пине, понедельник. Казино, 10:30. Отель «Савой». 5 часов.
ABC. Флит-стрит, 11 часов».
Ни одна из записей не была полной, казалось, они должны были давать Жизель лишь какой-то намек.
Элиза, встревоженная, наблюдала за Пуаро.
– Эти значки ни о чем не говорят, мосье, так мне кажется. В них могла разобраться лишь сама мадам, а посторонним они недоступны.
Пуаро закрыл книжечку и положил ее к себе в карман.
– Она может нам пригодиться, мадемуазель. Вы правильно поступили, отдав ее мне. И ваша совесть может быть вполне спокойна. Ведь мадам никогда не просила вас сжечь эту книжечку?
– Вы правы, – сказала Элиза, и лицо ее просияло.
– Значит, раз уж вы не получили указаний на этот счет, ваш долг отдать эту книжечку полиции. А мы с мосье Фурнье побеспокоимся о том, чтобы вас никто не обвинил в ее сокрытии.
– Мосье очень добр.
Пуаро встал.