Эркюль Пуаро

Как я понял, она заядлая картежница. И, вероятнее всего, могла взять деньги у Жизели. Слово «муж» может иметь одно, или даже два, значения. Первое: долги своей жены должен был покрыть муж. Второе: Жизель знала какой-то секрет леди Хорбери и в случае неуплаты долга угрожала открыть его мужу.

– Совершенно верно, – сказал Пуаро. – Любая из этих альтернатив вполне подходит. Мне же более правдоподобной кажется вторая, и я готов поспорить, что женщиной, навестившей Жизель перед ее отлетом в Англию, была леди Хорбери.

– Ах, так вы думаете, это была она?

– Да.

Мне кажется, и вы со мной согласны. У этого швейцара есть некоторая склонность к рыцарству. А его упорная забывчивость наводит на размышления. Леди Хорбери необыкновенно привлекательна. Вы обратили внимание, как он вздрогнул, когда я показал ему фотографию этой леди в купальном костюме? Да, в тот вечер у Жизели была леди Хорбери.

– Она ведь приехала в Париж из Ле-Пине следом за Жизелью, – медленно сказал Фурнье. – Видимо, леди в отчаянном положении.

– Да, да.

Это тоже вполне вероятно.

Фурнье посмотрел на него испытующим взглядом.

– Но ведь это противоречит вашей идее, не так ли?

– Друг мой, мы уже раз столкнулись с таким явлением, когда улика была направлена совсем не на того человека. И я пока в растерянности. Улика не может быть ложной, но все же...

– А вы не хотите рассказать мне о ваших предположениях, мосье Пуаро?

– Нет. Ведь я могу ошибиться, могу сделать неправильный вывод. И тем самым увести и вас в сторону. Нет, пусть лучше каждый нащупывает свой собственный путь.

Но продолжим разбор записей."

"– «RT-362. Врач. Харли-стрит», – прочитал Фурнье.

– Это может иметь отношение к доктору Брайанту. Больше пока мы сказать ничего не сможем, но, очевидно, должны взять на заметку.

– Этим, конечно, займется инспектор Джепп, – сказал Фурнье.

– И я тоже, – сказал Пуаро. – Это ведь и по моей части.

– «MR-24. Поддельные антикварные вещи». С некоторой натяжкой может быть отнесено к Дюпонам. Но мне что-то не верится. Мосье Дюпон – археолог с мировой известностью.

У него блестящая репутация.

– О, это может служить ему хорошей ширмой, – сказал Пуаро. – Вспомните, дорогой мой Фурнье, какая блестящая репутация, какие возвышенные чувства были у некоторых отъявленных мошенников, пока их не вывели на чистую воду.

– Правда, сущая правда, – со вздохом согласился Фурнье.

– Незапятнанная репутация – первейшая необходимость для успешного сокрытия преступления. Это довольно интересная, но далеко не новая мысль.