Эркюль Пуаро

Какой человек! Какой знаток! И глаз у него верный! Он просто чувствует цену вещи! Но я уклоняюсь от темы нашего разговора. У меня есть коллекция, весьма дорогая, известная всем знатокам старины. И, кроме этого, у меня есть – как бы это назвать, мосье? – есть хлам. Всякий заграничный хлам, всего понемножку. Есть вещицы из южных морей, из Индии, из Японии, с острова Борнео. Обычно на такие вещи я заранее не назначаю цены. Если кто-то проявляет интерес, то я приблизительно определяю ее стоимость и называю цену. Конечно, когда начинают торговаться, я снижаю ее и часто получаю лишь половину.

Но даже в таких случаях доход у меня бывает неплохой, я это должен признать. А все эти вещи я покупаю у моряков, и обычно по дешевке.

Мосье Зеропулос перевел дыхание и со счастливым видом продолжал говорить, очень довольный своей персоной и тем, как легко и свободно он разговаривает с этими господами.

– Эта трубка со стрелами лежала у меня давно, наверно, года два. Она была вон там, на том подносе вместе с ожерельем из мелких ракушек и красным индийским тюрбаном.

А рядом стояли деревянные необработанные идолы и несколько четок из нефрита, очень дешевых. Никто этих вещей не замечал, никто о них не спрашивал. Но вот пришел этот американец и сразу ими заинтересовался.

– Американец?

– Да, да, американец, в этом не могло быть никакого сомнения. Не лучший из американцев. Из тех, кто ничего ни о чем не знает, но хочет привезти домой какую-либо диковинку. Да, я быстренько это сообразил, рассказал об обычаях некоторых племен, о смертельных ядах, которые они применяют.

Я объяснил ему, что такие вот вещи поступают в продажу не часто, что их не всегда можно достать. Он спросил о цене, я назвал свою цену. Не очень высокую. Увы. Я ждал, что он начнет торговаться, но он сразу же выложил мне названную сумму. Как жаль, что я так глупо попал впросак, ведь я мог запросить побольше! Я завернул трубку и стрелы в пакет и отдал ему. Вот и все. Но потом, когда газеты написали об этом странном убийстве, я вдруг начал думать. Я думал долго. И, наконец, решил сообщить обо всем в полицию.

– Мы весьма вам признательны, мосье Зеропулос, – сказал Фурнье. – И вам кажется, вы сможете опознать эту трубку и стрелу? В данный момент они в Лондоне, но мы предоставим вам возможность увидеть их и сказать свое слово.

– Трубка была примерно вот такой длины, – Зеропулос на столе отметил небольшой отрезок, – и вот такой толщины. Вот видите, совсем как мой карандаш. Цвет светлый.